Леденцы босоногой графини

— Ну тогда смотри, держи стекло ровно, я ложкой сейчас делаю ровные круглые конфетки, и вставляю вот эти палочки для удобства. Да что я говорю, сейчас увидишь. Внимание, начали! Хоть бы не растекалось! Хоть бы не растекалось!

И не растеклось. Мы долго варили, даже если бы я всю эту массу остудила, а потом расколотила на мелкие кристаллы, всё равно было бы потрясающе вкусно. Но мы творим историю.

Когда на стекле появилось штук тридцать ровненьких конфеток, а в котелке ещё на три таких же порции осталось карамели, я облегчённо выдохнула.

Это вам не золото, это валюта посолиднее будет.

— Неси холодную воду в тазу, стекло на края ставим, вода снизу должна остудить наши конфетки. Ждём, и ты первый будешь пробовать.

— Правда? А вам не жалко?

— Для такого хорошего парня мне ничего не жалко.

Конфеты застыли, я осторожно отщёлкнула их краем ножа от стекла, протянула одну Мише, и сама взяла, осмотрела с пристрастием в вечернем свете, полюбовалась вполне сносной формой и на язык.

Миша осторожно, словно бриллиант положил конфету на язык, через секунду блаженно закрыл глаза и растаял в довольной улыбке.

— А я всего-то хотела заесть сладким горечь обиды, а как оно классно-то получилось, а?

— Офелия, ой Лия Андревна, я вас люблю! Если вас выгонят, я с вами, ладно…

И смех и грех, вот так признание от пылкого влюблённого, понимаю, что это чувства как к старшей сестре, но леденец окончательно убедил мальчишку, что со мной ему жизнь будет слаще, чем тут при новых хозяевах.

— Много нельзя, зубы испортятся, возьми вот эти конфетки и угости наших. Пусть Петрович язык откусит себе…

Мишка рассмеялся в голос, схватил три бесценных леденца и помчался с благой вестью, что у нас тут сахар случился.

Ожидаемо через несколько минут к бане примчались Даниил и Федот, смотрят на то, как я ложкой формирую следующую партию круглых леденцов и, кажется, действительно, проглотили языки.

— Ну вот, уйду я. Уйдёт и сладкая жизнь из этого дома! Миша решил, что уходит со мной! Сейчас конфетки доделаем и пойдём две сиротинушки в город, в батраки наниматься.

Миша смотрит на меня и конфеты, улыбается. А Даниил громко выдохнул, психанул с чего-то и пошёл в дом. До меня долетело только: «Уйдёт она, ишь, кто её пустит!».

Странный мужик, остаюсь — плохо, ухожу — ещё хуже.

— А можно ещё? К чаю? — решился Федот, и я ему позволила, как-никак спаситель мой. Сможет ли конфетка оплатить то, что он так настойчиво нас искал. Кажется, от сладкой эйфории он даже не заметил наши с Петровичем огненные стрелы.

Хотя, может, и сам Петрович не заметил, просто психанул, а я тут зачем-то думаю, о том не повернулся ли он, чтобы посмотреть, не повернулась ли я."

"Одним словом, бред, какой давно пора прекращать.