Лед в твоем сердце

Затем поднимает руку, и ее тонкие ледяные пальцы осторожно касаются края моих губ, туда, куда пришелся удар отца.

Меня словно поразил разряд молнии. Я даже вздох не успел сделать, до того изумился ее поступком. Всего секунду, не больше. Мы успели встретиться взглядами. И мне вдруг показалось, что в ее зеленых глазах что-то мелькнуло. Так, если бы на черном ночном покрывале пролетела маленькая звезда. Никогда прежде чужие глаза не вызывали во мне подобного ощущения: желания нагнуться и разглядеть ближе то таинство, которое они в себе хранили.

Однако я быстро опомнился. Оттолкнул руку девчонки и отступил.

– Пошли, – холодно произнес. Развернулся и поплелся в обратную сторону.

– Знаешь, никогда ночью не была в школе. Говорят, здесь живет призрак какой-то ученицы, – заговорила Уварова где-то за моей спиной. Я отчетливо слышал ее шаги: она семенила.

– Глупости, – все так же без особого интереса ответил я.

– Не знаю, но многие охранники говорили, что слышали голоса, – не унималась эта ненормальная. Возле забора с пиками мы остановились. Ладно я, но как девчонка перелезет?

– Ты чего встал? – спросила Маша, наконец поравнявшись со мной.

– Я первый, а ты… – я посветил фонариком и заметил железную перекладину между двумя трубами. – Станешь сначала сюда, затем перекинешь ногу.

– Без проблем.

Меня удивило ее спокойствие и умение держать себя в руках. Словно не она просидела почти день в закрытом сарае с трупом животного. Откуда столько выдержки в этой маленькой девчонке, которая едва достает мне до груди? Наверное, ее стоило бы внести в книгу рекордов Гиннесса. А может, она в самом деле ненормальная.

Я перелез первый, потом посветил фонариком на Машу. И только сейчас заметил, насколько она легко одета. Тонкий вязаный мятный свитер и черные скинни. Не ночной наряд, вернее, не для ночных прогулок. На плечах ее висел рюкзак, тот самый, который мне до сих пор кажется детским.

Уварова наступила на железную перекладину, и ее худощавое тело пошатнулось. Тогда она чуть нагнулась и ухватилась руками за пики. Мне вдруг подумалось, что другая на ее месте заныла бы и начала просить помощи. Но Маша характерная."

"– Давай, – протянул я ладонь. Девчонка подняла голову, и ее пронзительный взгляд вновь скользнул по моему лицу. Что она пыталась там разглядеть в темноте? Душу или рану возле губы? Черт, девушки на меня так обычно не смотрят.

– Я могу и…

– Давай, говорю.

– Ладно, – сдалась Уварова. Она коснулась моей ладошки, и я опять заострил ненужное внимание на ее ледяных пальцах. Маша крепко сжала мою руку в качестве опоры, затем перекинула ногу и спрыгнула на землю.

На этом наше рукопожатие закончилось. Я снова шел впереди и подсвечивал фонариком дорогу. Только в этот раз мы не разговаривали.