Лед твоих объятий

Брошу? Да он сам меня бросит! Я и раньше-то была ему не нужна, а уж сейчас…

Новый приступ тошноты заставил меня застонать. Невыносимо. По лицу и спине лился холодный пот, ладони стали липкими, голова кружилась все сильнее. Откат после запрещенной магии оказался слишком сильным.

– Бекки!

– Не кричи, Грег, – с трудом прошептала я.

– Прости. Что сделать? Чем тебе помочь? Может, воды?

– Не надо.

Я отдышалась и попыталась повернуться на бок. Тело не слушалось, оставаясь чужим и тяжелым. Нет, так не пойдет! Я не собираюсь лежать здесь безвольным овощем! Поднатужившись, приподнялась и встала на колени. Спинка кровати скрипнула под моей рукой, и я вздрогнула от этого громкого звука.

– Бекки! – встревоженно пробормотал Симмонс, поддерживая меня за талию.

– Все нормально, Грег. Я сама.

Чужие руки, касающиеся моего тела, вызывали странный диссонанс. И почему-то все сильнее хотелось плакать.

«Взбодрись, Ребекка! – приказала самой себе. – Не превращайся в жалкую неудачницу!»

Беспросветная темнота нервировала, заставляя чувствовать себя слабой. Шарг! Ненавижу это ощущение! Не хочу быть беспомощной и ущербной.

Я осторожно села, пережидая очередной приступ тошноты, и прислушалась. Когда-то я читала, что у слепых людей обостряется слух. Ерунда. Ничего у меня не обострилось. В голове стоит такой шум, что реагировать на окружающее попросту не получается.

– Помоги мне встать, Грегори, – попросила я друга.

– Бекки, тебе нельзя много двигаться. Я тебя отнесу, куда скажешь.

– Не надо меня никуда нести, сама дойду.

Я попыталась подняться и тут же застонала.

– Упрямица, – мягко прошептал Симмонс, подхватывая меня на руки. – Куда тебе нужно?

– Я хочу на воздух.

– Бекки, ты уверена, что это хорошая идея? Ты слишком слаба.

– Грег, не спорь.

Симмонс молча прижал меня к себе и понес к выходу.

Маленький коттедж, в котором мы остановились, затерялся в лесу у подножия Карден. Это был то ли охотничий домик, то ли просто заброшенная хозяевами усадьба. Грегори набрел на это место, когда ушел со мной с места аварии и брел по склону вниз.

– Вот, посиди здесь. – Грег опустил меня на ступени и помог прислониться к нагретой солнцем дощатой стене веранды.

– Когда ты уничтожил двиги? – уняв сбившееся дыхание, спросила я.

Мысль о том, что моей эсочки больше нет, вызывала тупую боль. Я представляла, как билось в огне ее смелое сердце, и мне хотелось убить Грега. Как он мог?!

– На следующий день после аварии. Вернулся на место, хотел взять что-нибудь из одежды, ты ведь вечно свое барахло в багажном отсеке хранишь, ну и… – он не договорил.

– Грег, ты ведь понимаешь, что нужно выбираться отсюда, – тихо сказала я.

Друг молчал.

– Грегори.

– Да все я понимаю, Бекки! – грустно произнес Симмонс, и мне показалось, что он горько усмехнулся.