Лёд и Пламя

Хьюстон назвала его снобом. Она решила, что скорее умрет, чем признается, что заказала для родственников по костюму — за его счет.

Не успел Кейн ответить, как в комнату вошла Опал, пожелала им доброго вечера и, сев в кресло, принялась за вышивание.

Кейн попросил ее рассудить их с Хьюстон спор, на что Опал ответила:

— Ну тогда придется вам заказать им новую одежду, как вы считаете?

К тому времени, когда Кейн уходил, Хьюстон чувствовала себя так, будто пережила бурю. Кейн же, между тем, казался абсолютно спокойным. Он поцеловал ее в коридоре и сказал, что зайдет завтра.

— Неужели эти споры будут продолжаться постоянно, — прошептала она, опускаясь в кресло рядом с матерью.

— Думаю, что будут, — ответила Опал веселым голосом. — Почему бы тебе не принять горячую ванну?

— Я засяду в нее дня на три — не меньше, — проворчала Хьюстон, поднимаясь с места.

Кейн стоял у окна в кабинете, с зажатой в зубах сигарой.

— Ты собираешься работать или грезить наяву? — спросил Эден из-за спины.

Кейн даже не обернулся.

— Они все дети, — сказал он.

— Кто?

— Хьюстон и ее друзья. Им и не надо взрослеть, беспокоиться о куске хлеба. Хьюстон думает, что еду приносят из кухни, одежду — от портнихи, а деньги — из банка.

— Не думаю, чтоб ты был прав. Хьюстон очень разумна, а эта история с Вестфилдом заставила ее повзрослеть. Такие вещи имеют огромное значение для женщин.

Кейн обернулся лицом к своему другу.

— Она прекрасно утешилась, — сказал он, жестом охватывая дом.

— Не уверен, что ее интересуют только твои деньги, — задумчиво сказал Эден.

Кейн хмыкнул:

— Ну конечно, дело в моей изысканной манере держать столовый прибор. Я хочу, чтобы ты последил за ней.

— Ты хочешь сказать, чтобы я шпионил за ней?

— Она обручена с богатым мужчиной. Не хочу, чтобы ее похитили, а потом потребовали с меня выкуп.

Эден удивленно приподнял брови:

— Дело в этом, или ты боишься, что она снова встретится с Фентоном?

— Почти каждую среду она проводит в церкви, и я хочу знать, что она там делает.

— А, так ты беспокоишься по поводу красавца преподобного отца Томаса.

— Я, черт возьми, не беспокоюсь ни по чьему поводу! — закричал Кейн. — Сделай то, что я сказал, и проследи за ней.

С отвращением во взгляде Эден встал:

— Интересно, представляет ли Хьюстон, во что ввязывается?

Кейн снова отвернулся к окну:

— Женщина готова на многое, чтобы прикарманить миллионы.

Не сказав ни слова в ответ, Эден вышел из комнаты.

Хьюстон, одетая в слишком теплый, подбитый ватой костюм Сэйди, легко управляла лошадьми, пробираясь к шахте «Маленькая Памела». Побеседовав с преподобным Томасом, она пришла к мысли, что стоит поговорить с Джин о предстоящей свадьбе.