Лёд и Пламя

Я сейчас уберу руку, но если ты заорешь, то я уж придумаю, как тебя заткнуть. Поняла?

Хьюстон кивнула, но, как только он ее отпустил, она развернулась и побежала к выходу с аллеи. Кейн, проклиная свою наивность, в последнюю секунду успел схватить ее, и швы на корсаже ее платья затрещали и разошлись.

Хьюстон в бешенстве повернулась к нему, бросив взгляд на свое платье, которое теперь держалось буквально на одной нитке.

— Ты что, вообще не слушаешь, что тебе говорят другие? Я не хочу говорить с тобой. Если бы я хотела, то жила бы с тобой, — закричала она, пытаясь перекричать дождь. — Я хочу домой. Мне плевать, увижу ли я тебя снова.

Она уже повернулась, чтобы уйти, но Кейн остановил ее.

— Хьюстон, подожди. Я хочу тебе кое-что сказать.

— Можешь это сделать по телефону, — бросила она через плечо.

— Ты, маленькая сучка, — проговорил Кейн сквозь зубы. — Ты выслушаешь меня, чего бы мне это ни стоило.

Он схватил ее, при этом ее юбка окончательно оторвалась и они оба упали в грязь, которая представляла собой три дюйма болота, образовавшегося после трех дней непрерывного дождя. Хьюстон упала на живот, погрузившись лицом в липкую жижу, в то время как Кейн, оказавшийся на ней, остался сравнительно чистым.

— Слезь с меня! — сказала она, стараясь не разжимать губы, чтобы грязь не попала в рот.

Кейн перевернулся на бок.

— Хьюстон, дорогая, я не хотел причинить тебе боль. Мне всего лишь надо было поговорить с тобой.

Хьюстон села посреди лужи, но не стала пытаться встать, а вытерла грязь с лица подобранной юбкой.

— Ты никогда не хочешь никому причинять боль, — сказала она, — ты просто делаешь, что хочешь, и неважно, кто встает у тебя на пути.

Он улыбался ей.

— Ты знаешь, ты очень красивая, даже в таком виде.

Она сурово на него посмотрела:

— Что же это такое, что ты так хотел мне сказать?

— Я… хм, я хочу, чтобы ты вернулась ко мне жить.

Она продолжала вытирать лицо.

— Конечно, ты хочешь. Я знала, что так и будет. Ты и Эдена потерял, так ведь?

— К черту, Хьюстон. Что ты хочешь, чтобы я сделал — упрашивал тебя?

— Мне совершенно ничего от тебя не нужно. Сейчас я мечтаю только об одной вещи: побыстрее попасть домой и принять ванну.

Она начала подниматься, преодолевая сопротивление липкой грязи и перепутавшихся обрывков юбки.

— Ты не можешь никому ничего простить?

— А ты можешь простить мистера Фентона? По меньшей мере, я не использую других для достижения своей цели.

Даже сквозь дождь Хьюстон заметила, как лицо Кейна от злости покрылось пятнами.

— Ну, с меня достаточно, — сказал он, приближаясь к ней и прижимая ее к стене. — Ты моя жена, и по закону ты принадлежишь мне. Мне плевать, уважаешь ты меня или нет, любишь или что ты там еще считаешь необходимым, ты возвращаешься жить ко мне.