Лёд и Пламя

Хьюстон толкнула его локтем в бок, он обернулся к ней и довольно громко сказал, что этот человек мошенник, и что он не останется здесь больше ни на минуту. На виду у всех он встал и вышел из комнаты."

"Позже, когда все гости разъехались, Хьюстон нашла мужа в саду. Она шла по извивающимся грязным дорожкам вниз по пологому склону, поросшему травой. Высокий холм, на котором стоял дом, был сзади нее, а впереди простиралась неведомая, волшебная долина с тенистыми деревьями и высокими травами, и единственными звуками, раздававшимися здесь, было пение птиц.

— Мне не понравился этот человек, — сказал Кейн, не оборачиваясь, и продолжал курить, прислонившись к дереву. — Волшебства не бывает, и я не мог оставаться там и делать вид, что оно существует.

Она дотронулась пальцами до его губ, потом ее руки обвились вокруг его шеи. Он наклонился, чтобы поцеловать ее, прижимая ее тело к себе.

— Как это такой конюх вроде меня сумел окрутить такую леди, как ты?

— Просто повезло, я думаю, — ответила она, прежде чем снова поцеловать его.

Одной из черт Кейна, которая ей нравилась больше всего, было то, что у него не было никакого понятия о том, что верно, а что нет. Не так далеко находились посторонние люди, слуги, которым вполне могло прийти в голову совершить вечернюю прогулку, садовники, которые могли искать оставленные после работы инструменты, но никто из них не волновал Кейна.

— На тебе чертовски много одежды, — сказал он и начал расстегивать платье, постепенно обнажая ей плечи.

Когда она осталась стоять в одном нижнем белье, он плавно поднял ее на руки и понес через лужайку и заросли цветов в мраморную беседку со статуей Дианы, богини охоты.

Он положил ее на траву у подножия статуи и осторожно снял с нее остатки одежды, целуя все открывавшиеся части тела.

Хьюстон была уверена, что никогда в жизни еще не чувствовала себя так хорошо, и где-то внутри стала постепенно зарождаться страсть, пока наконец у нее не осталось ничего, кроме единственного желания, чтобы это мгновение никогда не кончалось.

Он гладил и ласкал ее тело, пока у нее не закружилась голова. Казалось, что мир сорвался с места и вращается вокруг, и у нее стало сводить пальцы.

Когда наконец он лег на нее, на его лице играла улыбка, как будто он прочитал ее мысли. Она вцепилась в него, прижимая все крепче и крепче, пока они не стали единой плотью.

Он стал двигаться медленнее, продлевая ее экстаз, приближая ее к еще большему напряжению страсти.

— Кейн, — постоянно повторяла она, — Кейн.

Когда он наконец достиг вершины, по ее телу прошла судорога, и она вздрогнула под напором собственного оргазма.

Он лежал на ней, крепко прижимая ее. Его кожа, влажная от пота, бронзовым отблеском мерцала в лунном свете.