Лед и пламя Тартара

– А чего они так перепугались-то, а? – удивилась Даф.

Меф поймал за провод раскачивающуюся лампочку.

– Ты что, не поняла, на что они играли? На эйдосы. А это запрещено. Эйдосы положено сразу сдавать, – сказал он, показывая Даф на песчинки, голубеющие на столешнице.

– А это тогда что? – Даф кивнула на миниатюрную амфору, похожую на те, в которых в Крыму продают ароматические масла. При желании амфора вполне могла поместиться в ладони.

– Не знаю.

Меф взял со стула забытую суккубом амфору. Она была глиняная, с прозеленью, с давними следами морских ракушек. К пробке на серебряной цепочке привязан перстень. Меф осторожно поднял перстень за цепочку, поднес к глазам и обнаружил, что внутренняя часть кольца испещрена знаками, весьма распространенными во времена царя Давида."

"– Это уже интересно. Раз суккуб ставил эту штуку против эйдосов, значит она довольно ценная. Что тут написано? – спросил Меф, разглядывая мелкие знаки, оттиснутые вокруг горлышка амфоры.

– Дай-ка взглянуть! Ага, «Джинн консервированный. Сухая масса без учета тары – 0,5 кг. Срок заточения – 700 лет. Беречь от огня и прямых солнечных лучей», – с серьезным видом прочитала Даф.

– Правда, что ли? – усомнился Меф.

Даф выдержала паузу. Как все-таки грустно, что ей нельзя врать, хотя бы в шутку.

– Ну хорошо, неправда. Это защитные знаки. Они гарантируют, что джинн не вырвется наружу, если амфора случайно треснет. Типичная перестраховка!.. Хотя видишь вот этот символ? Им отмечали лишь особо опасных джиннов, – призналась она.

– А почему амфора такая маленькая?

– Размер посуды имеет значение только для оптовых покупателей минералки. Для повелителя джиннов, когда он наказывает своих подданных, он непринципиален. В обычный пузырек из-под валерьянки при желании можно упаковать роту ифритов, – снисходительно пояснила Даф. – Эй, что ты делаешь?

– Открываю. Курьеров-то я сколько угодно видел, а нормальных джиннов нет, – сказал Меф и, прежде, чем Даф успела предупредить, что нормальных джиннов не бывает в принципе, с хлопком вытащил пробку.

Даф с ужасом уставилась на амфору. Она ожидала дыма, огня, искр. Ожидала заросшего до глаз взбешенного джинна в полосатом халате, мешающего персидские, турецкие, афганские слова. Как известно из общего курса ифритоведения, джинны в заточении добры только первые триста лет. Потом они звереют и дают клятву убить своего спасителя за то, что он не бежал бегом.

Однако ничего подобного не произошло. Из кувшина так никто и не появился. Меф попытался заглянуть в узкое горлышко амфоры. Перевернул ее и потряс.

– Эй, есть там кто?

– Допустим, да. Есть.

Из амфоры неохотно выплыл сизый дымок и сложился в томную даму.