Девочка-лед

— Спи, Лисицына! — раздраженно отмахивается, уходя. — Снов тебе хороших.

А меня прямо колотит от бешенства. Да кем он вообще себя возомнил?

— Не решил он! — негодую вслух и фыркаю, укладываясь на подушки. — Связалась на свою голову…

Ворочаюсь долго. Размышляю, и без конца прокручиваю наш разговор. Струной натянувший и без того оголенные нервы. Думаю о Даше, о погибшем отце Романа и даже мысли про Абрамова прогнать не удается. Как вспомню этот его взгляд, направленный на Ульяну, так не по себе становится.

Проваливаюсь в беспокойный сон, но длится он недолго, потому что в какой-то момент в квартире начинают раздаваться пугающие звуки. И выбегая в коридор, я уже догадываюсь, что у Савелия случился очередной приступ. То, о чем предупреждал Роман. Но, в отличие от меня, он хотя бы был к этому готов…

Как-то уж совсем быстро атмосфера праздника и романтики сошла на нет. Сперва этот тяжелый разговор с Лисицыной, затем очередной приступ Савелия, срочный вызов нашего семейного доктора и последующий приезд моей матери.

Алена от всего этого, конечно, в тихом шоке. Хотя не думаю, что первое января в ее реалиях было бы радужнее, учитывая обстановку в той нехорошей квартире.

— Сынок, привет, — мать оставляет смачный поцелуй на моей щеке. — С Новым Годом, родной! По телефону все равно не то!

— С Новым, мам, — обнимаю ее коротко.

— Подарки дома, под елкой. Не стала их тащить в больницу. Ты же к нам туда в новогоднюю ночь все равно не собирался, — обижается она.

— Я бы пришел навестить тебя сегодня, ты же знаешь.

— Да уж, дождешься тебя, — ворчит она, усаживаясь на пуфик. — Как сейчас себя чувствует Савка?

— Уже лучше, но Семен Валентинович настаивает на госпитализации, — рассказываю я, наблюдая за ее безуспешными попытками дотянуться до сапога. — Ты сама-то как? Сядь, не наклоняйся, я помогу.

— Как-как? Чувствую себя колобком, — недовольно осматривает свой порядком увеличившийся в размерах живот. — Согнуться вот не могу даже.

— Ну это логично, седьмой месяц пошел, — снимая сапоги с ее отекших ступней, хмыкаю я. — Сергей-то где?

— Паркует автомобиль на подземной стоянке, я не стала его ждать, — она на секунду как-то странно замирает.

— Готово, — отставляю ее дорогущую обувь в сторону и поднимаюсь с пола. — Что?

— Толкается. Хочешь потрогать? — озадачивает меня. У нее глаза так блестят, что становится как-то не по себе.

— Нет, мам, потом. Слушай, — почесываю затылок и прикидываю в уме, как бы лучше преподнести для нее новость.

— Ромка, — она сверлит меня пытливым взглядом. Вот так всегда. Чувствует. Насквозь меня видит. — Что такое?

— Здорово, Ромыч, с Новым Годом, что ли? — в эту же секунду на пороге появляется Сергей.

Мы обнимаемся, дядя своей лапищей треплет меня по волосам.