Девочка-лед

Врачи вообще никаких прогнозов не давали и не дают. Каждый год мы слышим одно и то же: долго не проживет. У него синдром дауна и целый букет сопутствующих заболеваний, некоторые из них вообще не поддаются лечению.

Больше сдерживаться нет сил. Я оплетаю руками его сильную шею и обнимаю крепко-крепко. Так и сижу, тихонько вздрагивая и беззвучно роняя слезы на его обнаженные плечи.

— Значит, — шмыгаю носом, отодвигаясь от него, — Ян единственный, кто знает о существовании Саввы?

Рома подтягивает ноги, создавая между нами преграду. Будто неосознанно закрывается от меня. Сжимает ладонями голову, роняя ее в колени и какое-то время просто сидит вот так. Будто решает прямо сейчас: делиться со мной сокровенным или нет. И я готова принять любое его решение.

— Знаешь, говорят, что беды сближают, — бесцветным голосом произносит он. — У нас с Яном так и вышло. Той же зимой при пожаре погибла маленькая Алиса. Его сестра-двойняшка. Это произошло прямо в новогоднюю ночь, Ален.

— Боже, — мне становится нехорошо.

— Оставленные дома дети. Нелепое стечение обстоятельств. — Рома сбивается, набирает в грудь побольше воздуха. — Алиса на втором этаже была, спала в своей комнате. Лестница уже горела. Почти не добраться. Ян пытался спасти ее, но увы…

Меня трясет, а он все продолжает озвучивать подробности той страшной ночи. И от ужаса, клянусь, все маленькие волоски на коже встают дыбом.

— Вынес ее из горящего дома, да только было уже поздно. Она не дышала…

Я вдруг вспоминаю одну страшную деталь. У Абрамова на руке и внешней части плеча действительно есть следы от давних ожогов. Я увидела один раз. Случайно в спорт зале, после их тренировки. За что и получила от него колючую и весьма откровенную реплику. Теперь понятно, откуда они.

— Твоя Ульяна напомнила ему Алису. Честно, не знал, как поведет себя. Он каждый год эту ночь проводит там, — достает из кармана телефон, открывает мессенджер и показывает мне фотографию, от которой душа уходит в пятки. — Говорит, что вместе с ней похоронил все то хорошее, что было в нем.

— Ром… у меня слов нет.

— После смерти сестры Ян замкнулся в себе. Его родители… тяжело перенесли потерю дочери, и это тоже оставило свой след. Я был единственным, Ален, с кем он поддерживал связь на протяжении нескольких лет. Понимаешь, единственным?

А я все смотрю на фото и не могу отвести взгляд. Не дышу почти.

Кладбище. Кромешная тьма. И лишь вспышка позволяет разглядеть памятник с изображением девочки. Ян рядом: взлохмаченный и явно замерзший. Фальшивая улыбка-оскал застыла на красивом лице. Бутылка дорогого виски в руке.

Это селфи на кусочки разрывает мое сердце. Сердце, которое ненавидело его.

— Ален, я знаю, Абрамов — та еще сволочь, но в свое время мы очень поддержали друг друга. Сдружились насмерть.