Девочка-лед

Просто там внутри меня некий диалог хорошего и плохого Ромы происходит. Прочищаю горло, пытаясь выбросить из головы навязчивые мысли. Но сделать это оказывается не так уж просто.

— Ты теперь тоже весь мокрый, — она вдруг протягивает руку и дотрагивается до моих волос. Правда, к моей досаде, отдергивает ее так же быстро.

— Надо же было тебя выручать, — несу какую-то чушь, только сейчас осознавая, что теперь мы с ней стоим в этой душевой кабинке вдвоем.

Фантазия у меня, к несчастью, отменная. И зрение отличное. Соколиное прямо. Все детали подмечаю. Откровенно разглядываю ее. Опять.

Вышвырните меня кто-нибудь отсюда, да побыстрее.

— Спасибо, — говорит тихо, опуская глаза.

Черт возьми, как же мне нравится, что она вот так стесняется. Я раньше не видел такой реакции. Жеманство. Кокетство. Флирт. Да. Но такой чистой во всех отношениях девушки у меня точно не было.

Пауза тем временем затягивается.

«Тебе пора, Рома» — звенит в мозгу.

Но ноги будто приросли. Не хочу уходить…

— Я не разбудила ребят? — дрожит ее голос.

— Нет, — делаю все-таки шаг вперед. Она поднимает голову. — Ален…

— Надо одеваться и… вдруг Ульяна или Савелий проснуться, а нас нет…

— Да, — по-прежнему стоя на месте, соглашаюсь я.

Снова повисает напряженная тишина.

— Мне неловко, — признается она внезапно, не зная куда деть руки. В итоге начинает теребить полотенце. Которое теперь мне сниться, похоже, будет.

— И мне неловко, — бессовестно лгу я. Потому что в своих мыслях я зашел уже критично далеко.

— Вот ведь обманщик, — она бьет меня кулачком в грудь, и ее заливистый смех эхом разносится по ванной комнате.

— Ты такая красивая, — с несвойственной мне доселе нежностью касаюсь пальцами ее щеки. Нет настроения шутить совершенно. — Умру, Лисицына, если не поцелую сейчас.

Алена резко перестает хохотать.

— Можно? — судорожно выдыхаю, сокращая расстояние между нами. Невозможно уже стоять так далеко от нее.

— А если я скажу нет? — прищуривается она. Нервничает. И кажется, я даже стук сердца ее слышу.

— Значит, нет, — озвучиваю обреченно. — Не стану целовать тогда, раз нельзя.

Надо же поиграть в порядочного. Но вот насколько меня хватит — большой вопрос. Стоять с ней здесь в душе, понимать, что она почти обнаженная и осознавать, что нельзя делать то, что хочется — это та еще пытка…

Лисицына вдруг снова начинает звонко смеяться. Смеяться надо мной по ходу!

— Издеваешься, да? — интересуюсь обиженно, все же притягивая девчонку к себе за талию.

— У тебя такое выражение лица сейчас было, — пытается продемонстрировать. — Как будто задачу со звездочкой не решил.

Ну и сравнение… задача со звездочкой.

— Иди сюда, — обнимаю ее, пока не начала сопротивляться. Мало ли, что взбредет в эту симпатичную голову.