Девочка-лед

Злость накрывает моментально.

— Ты в студию заходила? — сталью звенит мой голос.

— Я… там открыто было…я просто осмотрелась, — испуганно мямлит и виновато пожимает плечами, уставившись на меня. — У тебя талант. Ты знаешь?

— А у тебя отсутствие инстинкта самосохранения, — стреляю в нее испепеляющим взглядом.

— Ну не злись, просто любопытно стало, — лезет ко мне, но я дергаю головой влево.

— Любопытство кошку и сгубило.

— Какую? — не понимает она.

— В клуб едем сегодня или нет? — переводит тему.

— Почему? А где же тогда ты будешь встречать новый год? Не с друзьями? Не со мной? Я думала, что мы…

Ее болтовня капитально действует на нервы.

— Ты в последнее время слишком много думаешь, — замечаю я, останавливаясь на перекрестке. — В твоем случае это вредно. Вон даже морщина на лбу появилась.

— Что? — она опускает солнцезащитный козырек и внимательно пялится в зеркало, приняв мои слова за чистую монету. — Ну че ты доводишь меня! Нет там никакой морщины!

Пока курица возмущенно кудахчет и осматривает свой излишне разукрашенный фэйс, я сменяю радиостанцию. До оскомины раздражает та примитивщина, от которой она тащится.

— Ну Ян, на фига ты переключил, — противно ноет, — там моя любимая песня играла…

Неудивительно. Музыка для деградантов. Ни мелодии, ни стоящего речитатива. Набор слов и пара аккордов.

— Что насчет Лисицыной? Как и договаривались? Третьего надо выманить ее в загородный дом? — спрашивает Алла, складывая козырек.

— Отбой, — сообщаю я ей коротко.

— Как это отбой? — переспрашивает, не скрывая изумления. — Но ты же сам говорил…

— Я. Сказал. Тебе, — повторяю с нажимом. Ненавижу, когда приходится объяснять что-либо дважды. — Мне это больше неинтересно.

Ловким движением достаю сигарету из пачки и зажимаю фильтр губами. Разгоняюсь по Ленинградке.

— Ну блин, а может все-таки…

— Нет, — обрываю ее на полуслове, щелкая зажигалкой. — Я передумал.

— Вот те на! И с чего вдруг? — удивляется блондинка. — Она меня пипец как бесит! Я бы с удовольствием ее проучила.

Мои губы невольно растягиваются в кривой полуулыбке. Еще одна особа, жаждущая расправы. У Лисицыной прямо паталогическая удача на тех, кто желает испортить ей жизнь. Жаль ее даже в какой-то степени. Сперва мой розыгрыш с похищением, потом травля, организованная мной же. А затем и Ника, оказавшаяся еще более чиканутой, чем я предполагал… Вырезать ножом слово на живом человеке — это даже для меня перебор. Совсем двинулась на почве ревности.

— Так а че ты передумал, Ян? — насупившись, пытается настойчиво вытащить из меня объяснение Шевцова.

— Глухая или тупая? — вопрос риторический. — Говорю же: азарт пропал.

В принципе мои слова не далеки от истины. Мстить Беркутову через эту страдалицу уже не комильфо. Девка как никак.