Девочка-лед

Губы, мои прекрасные губы безжалостно заклеены скотчем. Что за садист? Какого дьявола вообще тут произошло? Почему она без платья?

Я даже думать отказываюсь об этом. Боюсь думать. Боюсь представлять, чего натерпелась здесь моя Лисица.

— Ммм, — она зажмуривается от боли, и я вместе с ней перестаю дышать.

— Потерпи, котенок, пожалуйста, потерпи, — прошу ее, а самому выть хочется.

Отпустил ее. Ты отпустил!

— Рооом, — она судорожно хватает ртом воздух, размыкая пострадавшие губы.

Этот отчаянный полушепот мне не забыть никогда…

— Вот так, иди ко мне, милая. Кто это сделал скажи. Кто? ПРОШУ ТЕБЯ, только скажи, КТО?! — качаю головой, сжимаю ее ледяные пальчики. Целую, пытаясь хоть немного согреть. Опускаю взгляд. Всего на долю секунды.

Мне словно кипятка на шею вылили. Потому что совершенно точно я вижу кровь.

Она снова дергается, когда я трогаю ее лодыжку.

— Ален… Тут очень холодно, нам нужно тебя одеть. Давай встанем, — протягиваю ей руку, а самому дурно от тех отвратительных мыслей, которые закрадываются в мою голову.

— Оставь меня, пожалуйста, — качает головой, прижимая к груди острые коленки.

— Что там? — подыхая от боли, спрашиваю тихо. — Дай я посмотрю, слышишь? Лисица…

— Нет, — упрямо жмется спиной к батарее, опускает голову.

— Ален! — повышаю на девчонку голос, снимая с себя рубашку.

Ни черта с собой нет, а она ведь вся продрогла! Сквозняк гуляет страшный. Здесь от силы градусов пять! Пар изо рта идет.

— Вставай, моя девочка, пожалуйста, прошу тебя, — почти молю. Касаюсь ее худеньких плеч, но она только мотыляет головой из стороны в сторону.

Поднимаю с пола против воли. Ледяная. Околела здесь совсем. Сопротивляется, что есть сил. Такая маленькая. Хрупкая. Беззащитная… Но как же отчаянно она со мной борется! Как будто в агонии бьется. Меня уже и самого всего трясет. Нервы итак на пределе.

— Рома, оставь меня, — отворачивается, а я не могу понять в чем дело. — Уходи. Уходи, пожалуйста, уходи!

— Ален, — крепко обнимаю, настойчиво прижимая к себе. — Куда я уйду, глупая?

Быстро накидываю на худенькие плечи свою рубашку, заворачивая девчонку будто в кокон. Приговариваю какую-то ерунду, успокаиваю. Сжимаю маленькое девичье тело в руках.

Она беззвучно плачет, робко обхватив меня за шею, и внутри, в это самое мгновенье, что-то надламывается. Безвозвратно.

Кто бы это ни был, он заплатит за все… За каждую слезу ее.

— Ааай, — содрогается вдруг, и я, пользуясь моментом, отодвигаю ее от себя. Прикрыться рубашкой она просто не успевает.

И господи… ее нога. Передняя часть бедра.

Засохшая кровь: темная, сильно контрастирующая с белизной ее кожи.

И да, я вижу их… Так отчетливо, что это определенно станет худшим из моих кошмаров.

— Убью ее, — повторяю вслух, сжимая до хруста челюсти.