Девочка-лед

Сивова, словно покорный пес, кладет фонарь на пол и вынимает из кармана скотч.

— Это, чтобы ты не орала, — поясняет заботливо и тянет ко мне свои ручища, которыми днями напролет толкает ядро. — Выыырядилась, ущербная, ты посмотри, Ник. И достала же где-то! Небось долго пришлось стоять у дороги. Зарабатывать.

Марина брезгливо морщит нос, окидывая меня пренебрежительным взглядом.

— Пошла ты, — отвечаю я ей. От той мерзости, что она озвучивает, меня тошнит.

— Заклеивай уже. Говорю сегодня только я, — торопит свою подругу Грановская.

— А как же лыжи? Неужто ради меня осталась? — успеваю все-таки спросить я до того, как моих губ касается противная клейкая лента.

Зато не успеваю закричать, к сожалению. Хотя, кто же меня услышит? Вероятность того, что какой-нибудь учащийся сейчас прогуливается в этих «подземельях» — точно равно нулю.

— Не переживай. Это ты в своей занюханной пятиэтажке будешь мечтать об оливье. А меня водитель ждет за воротами и ночной самолет во Внуково. Я свой новый год буду встречать в Кран-Монтане. Прости, думаю, тебе ни о чем это название не говорит.

Пока она разглагольствует о Швейцарском курорте, я, сидя на бетонном полу, размышляю на тему того, как отсюда выбраться. Не привлекая внимания, осматриваюсь по сторонам. Подмечаю детали. Старая плитка сложена пирамидками. Обшарпанные стены, всюду строительный хлам и разбросанные инструменты. Они-то как раз меня интересуют. Неподалеку, очень кстати, замечаю молоток.

— Но ты права, времени в обрез. Так что… сразу к делу. Марин, помнишь, да? Там, где не видно.

— Ага, — воодушевленно кивает та, и я сразу понимаю, что она собирается сделать.

Понимать-то понимаю, но среагировать и сгруппироваться не успеваю.

Ногой в живот — это очень по-женски, конечно…

— Ммм, — острая боль в желудке заставляет скрючиться и согнуться пополам.

— Я, Лисицына, не люблю, когда кто-то тянет руки к тому, что принадлежит МНЕ, — шипит Грановская. Словно змея. — Марин…

Не успеваю я отойти от первого удара, как Сивова добавляет мне новую порцию боли. Безжалостно. Жестоко. Преданно исполняя приказ кукловода.

Задыхаюсь. Давлюсь беззвучным кашлем. В этот раз получается отползти в сторону. Ближе к молотку. Снова скручиваюсь, чтобы перетерпеть. Хотя бы немножко…

— Мне тебя жаль, знаешь, — Ника приседает рядом.

Я поворачиваю голову вправо и поднимаю на нее глаза. В полутьме, которую рассеивает луч фонаря, лежащего на полу, замечаю, что Вероника одета в бархатный черный костюм. Ее волосы собраны в хвост. На лице, как всегда, «полный парад». В руках нож-бабочка¸ который она виртуозно покручивает.

— Рому занесло в этот раз, но ты должна понимать, что тебе с ним ничего не светит, — она улыбается и качает головой. — Очередной спор. Очередная игрушка. Очередная шлюха.