Девочка-лед

Гонять по лесу полуголых девиц и стрелять в них пейнтбольной краской — не для меня такое, понимаешь? Я клятву дурацкую давал на крови, что мол не расскажу никому об этом…

— Господи, Дань, — смотрю на него изумленно.

— А тебе вот говорю. Знаю, что ты не станешь делиться с кем-то подобной информацией.

Мне становится нечем дышать. Я вспоминаю ту холодную ночь в лесу. Вспоминаю, как убегала от преследователей и не верила, что утро для меня все-таки наступит.

— У Ромы много скелетов в шкафу, — Данила достает из кармана зажигалку и чиркает ею, задумчиво глядя на синее пламя.

Он ведь вроде не курит… Зачем она ему?

— Хочешь узнать один страшный секрет?

— Уже нет, наверное…

— Тем же летом, после девятого, уж извини, что перескакиваю, они без прав катались на машине Абрамова. Ян, Камиль и Рома, — поясняет он. — Распивали алкоголь, курили травку, разъезжали по Ленинградке, в разы превышая скорость. Знаешь, чем закончилось? Человека твой Рома сбил в итоге. Тот парень едва не умер, Ален.

— Дань, — смотрю не него испуганно.

— Думаешь, почему Беркутов не пьет сейчас? С тех пор как раз.

Мороз по коже, клянусь…

— Предки все уладили. Ты же знаешь, кем работает папаша Абрамова?

— Естественно все замяли. Впрочем, как и всегда.

— После этой истории мы окончательно прекратили общение. Точнее, я прекратил. Понял, что мне с ними не по пути.

Меня трясет. А Даня все продолжает и продолжает. Будто упивается моей реакцией.

— Кстати о ДТП. У Пельш дочь погибла в аварии. Она потому и хромает. Не знаю, была ли ты в курсе, — ведет плечом.

У меня от ужаса мелкие волоски по телу поднимаются.

— Я не знала… — в замешательстве смотрю на прекрасное платье, и меня захлестывает какое-то странное чувство. Мне становится в одночасье очень-очень не по себе.

— Это произошло давно, лет десять назад. Парни узнали о ее трагедии, когда мы учились классе в восьмом. Знаешь, что они делали? — его губы трогает неуместная улыбка. — Звонили домой Циркулю и просили Ольгу подойти к телефону. Ты хоть представляешь, что за издевательство?

Я в шоке смотрю на Даню. Кровь гулко стучит в ушах. Пульсирует. Я просто не могу поверить в то, что он рассказывает. Просто не могу поверить. У Романа брат-инвалид. Он бы не стал. Не стал бы ведь?

— Говоришь, все мы совершаем ошибки? Да, согласен. И главной моей ошибкой была дружба с Романом Беркутовым. Я рад, что наши дороги разошлись. Потому что он — самая настоящая мразь. Ничем не лучше Абрамова. А может, даже и хуже. Потому что он — не тот, за кого себя выдает. Картинка-то идеальна. Его все любят. Звезда школы: отличник и спортсмен, — с ненавистью выплевывает Данила. — На доске почета красуется. Пыль в глаза. А на деле — тот еще ублюдок.

— Я хочу домой, Дань, — устало говорю ему я, уже ничего не соображая.