Девочка-лед

Изумруд подчеркивает цвет моей кожи и волос. Маман мне целую лекцию на эту тему прочитала.

— Не ерничай, Александра! — гладит ее по голове Евгения Владимировна.

Завязывает пояс на платье Саши и аккуратно целует дочь в лоб. Этот трогательный жест болью отзывается в моем сердце, но нет, не подумайте, пожалуйста, что я завидую…

— Пора девочки, наш водитель, Семен, вас отвезет.

— А Рома там будет? — живо интересуется Ульяна.

— А то! Естественно! — подмигивает Харитонова моей сестре. — Где Лиса, там и Беркут.

— Саш! — смущаюсь я. Ее мама поглядывает на меня с любопытством.

— Ну ты хоть потанцуй с ним! — со знанием дела советует мне мелочь. Харитонова звонко хохочет.

— Ульяна! — натягивая пуховик, качаю головой. Вот ведь любит она ставить меня в неловкое положение!

— Стоп-стоп, — хмурится Евгения Владимировна. — Я сейчас тебе пальто принесу подходящее. Вечернее платье и пуховик — не пойдет. Возражения не принимаются. И не вздумай переживать за Ульяну. У нас большие планы на сегодняшний вечер!

Пока едем до гимназии, успеваю несколько раз подумать о том, что буду на этом празднике ни к месту. А еще я боюсь выглядеть там нелепо. Или, например, свалиться с этих каблуков.

Не знаю почему, но есть предчувствие чего-то нехорошего. Будто не стоит мне там появляться. Но обратного хода уже нет… Даю себе слово, что уйду сразу после официальной церемонии. Совсем немножко поглазею на волшебство — и домой.

Каждый год школа по традиции устраивает новогодний балл. Девушки начинают обсуждать свои прически и наряды задолго до тридцатого декабря. Я никогда не понимала ажиотажа, творящегося вокруг этого события, но сейчас, глядя на украшенный иллюминацией зал, тоже не могу сдержать вздох восхищения. Здесь царит настолько невероятная атмосфера, что только и остается изумленно глазеть по сторонам. Одни свисающие с потолка хрустальные снежинки чего стоят.

— Ален, закрой рот, — подшучивает надо мной Харитонова.

— Как красиво, Саш! — глядя на прекрасную елку, совершенно по-новому блистающую в свете софитов, говорю я.

— Не Кремлевская, конечно, но сойдет! — соглашаясь, кивает головой она. — Неплохо мы постарались. О, гляди! Фею-крестную сейчас удар, кажись, хватит.

И правда. Элеонора Андреевна спешит к нам, прижимая ладонь ко рту. Смотрит на меня потрясенно, и в глазах ее стоят слезы.

— Ох, девочки, — хватается за сердце. — Лисицына, это просто… ты, моя девочка, — просто прелесть.

Я смущенно пожимаю плечами.

— Это платье… оно невероятное.

— Волшебно! — смахивая кончиком платочка влагу с ресниц, произносит женщина.

— А чего рыдаете тогда? — улыбается Сашка.

— Растрогалась, — отмахивается Пельш. — Не опоздали, похвально! Идемте, пока не приехали ребята, нужно разложить грамоты, достать медали и кубки.