Девочка-лед

Будто не знает, что я зависима от этих больных отношений.

— Говорю же, соскучилась, — все же касаюсь его губ. — Очень сильно соскучилась.

Льну к нему, прижимаюсь к сильному телу, запускаю пальцы в мягкие, темные волосы.

— Я тебя хочу, Ром, — шепчу горячо, отчаянно и страстно.

— Стой, тормози, — пытается меня остановить, но я вцепилась в него, не желая отпускать. И речь сейчас не только о том, что происходит здесь.

— Рооом, — выдыхаю его имя дрогнувшим голосом. — Не бросай меня, а, Ром…

— Ты пила, что ли? — отодвигает от себя, брови сходятся на переносице.

— Немного, — снова лезу к нему. Касаюсь трясущимися пальцами скулы.

Какой же он красивый! И он только мой! Мой!

— Ник, — ощутимо дергает за руку. — Какого черта ты напилась?

— Ром… я тебя хочу, — целую его.

— Мы же вроде уже договорились, — раздражается.

Отходит от меня. Приседает на край дивана. Прячет руки в карманы. Напряженный взгляд.

— Это все, да? — слова даются мне с трудом.

— Да, — произносит спокойно, в то время как меня ломает изнутри.

— Вот так запросто? — сглотнув шершавый комок, интересуюсь я, ощущая, что сердце падает куда-то вниз.

— Я не хочу тебе лгать, Вероник…

— О, как благородно с твоей стороны! — вздергиваю подбородок. — А как же наши отношения? Мы ведь полтора года встречаемся! Дружим семьями, проводим вместе время, спим.

— Ник, — его тяжелый вздох больно бьет по ушам, разрезая тишину словно нож масло. — Нам было неплохо вдвоем, но я хочу поставить точку.

— Я тебя люблю, это ничего для тебя не значит? — делаю шаг по направлению к нему. — Всегда любила, даже когда ты был с другими! Ноги об меня вытирал!

— Сама терпела, — злится он. — Я тебя разве держал когда-то рядом?

— Да-да, ясно, — смеюсь. Громко тяну носом. По щекам уже давно текут горячие слезы.

Ему всегда было плевать на тебя. Ты это знала, но принимать не желала. На, получи, прямо в лицо, как ты и хотела.

— Когда тебе надоест твоя игрушка, может быть уже поздно, — предупреждаю ядовито.

Все-таки гордость во мне еще жива. Наверное…

— Давай просто разойдемся по-взрослому, а? — сталью звенит его голос. — Без ссор, скандалов и взаимных упреков. Ты же не глупая малолетка.

— Ну разумеется! — мой громкий смех разносится на всю квартиру. Не нравится мне она. Полупустая, мрачная и холодная.

— Успокойся, — цедит сквозь зубы.

— Ром, ты просто… Я не верю! Не понимаю, это очередной спор или, может, розыгрыш? — не выдерживаю. — Кто угодно, но не ОНА! Не эта дрянь! Тебя на грязь понесло?

— Ты же ее ненавидел! — качаю головой. — А теперь смотреть противно! Пялишься на нее при всех, как умалишенный. ЭТО ЖЕ ДНО, РОМ! НЕ ПОНИМАЕШЬ? ДНИЩЕ!

— Тебе пора, — смотрит на меня равнодушно. Челюсти плотно сжаты. Глаза прищурены.