Лебединое озеро Ихтиандра

 — Поздняя ночь!

— Только пули свистят по степи, — неожиданно процитировал старую песню Патрик. — Давай, Лен, я помогу тебе встать!

— Не хочу, — закапризничала та, — надоел! Отвали, гнида! Не лезь!

Софья укоризненно покачала головой и покосилась на меня. Владелице приюта было явно стыдно, что посторонний человек слышит эти слова. Как большинство женщин, Мурмуль не хотела выносить сор из избы. Какие бы проблемы ни случались в семье, посторонние о них знать не должны. Не важно, что внутри дома осыпалась штукатурка, главное, фасад покрыт мрамором.

Привалова оперлась ладонями о паркет, попыталась встать, но ее руки разъехались в стороны, и она с визгом упала на пол лицом.

Софья закрыла глаза.

— Боже, какой стыд, простите, Даша.

Мне тоже стало неудобно, одновременно накатила жалость к Мурмуль, захотелось успокоить хозяйку, и я прикинулась полной дурой.

— У вас такой скользкий пол! Сама вчера чуть не грохнулась в коридоре!

После этого замечания я сделала вид, что с интересом рассматриваю скульптуру, а Патрик кивнул на маленький столик и сказал:

— Даша, вы говорили, что интересуетесь живописью? Возьмите альбом Босха, вот он, полюбуетесь на ночь.

Творчество нидерландского художника, который, по моему убеждению, был не совсем нормален, никак нельзя считать подходящим для расслабления перед сном. Насмотритесь репродукций, на которых изображены чудовища и уроды, и заработаете бессонницу. Но нам всем было очень неудобно за пьяную Лену, поэтому я схватила альбом и зачирикала:

— Да, спасибо, большое спасибо, огромное.

— Пожалуйста, — кивнул Патрик.

— Спасибо, спасибо, — талдычила я.

— О! Пожалуйста, пожалуйста, — вторил Патрик."

"От смущения мы вели себя крайне глупо. Ни у Софьи, ни у Патрика, ни у меня не нашлось мужества смотреть на то, как Эдик поднимает с пола супругу.

— Босх — великий художник, — частил психолог.

— Да, великий, — эхом повторила Софья.

— Удивительные картины, — бубнил Патрик, а мы с Софьей кивали в такт его словам.

Согласитесь, ночь не самое подходящее время для обсуждения творчества живописца.

С каждой секундой ситуация делалась все глупее. Привалова вырвалась из рук мужа, хотела самостоятельно встать и снова вошла носом в паркет.

Эдуард наклонился к жене, подхватил ее под мышки и почти понес в спальню.

— Доброй ночи, — нервно пожелала Софья и ушла.

Патрик предпочел испариться молча.

Я, зачем-то прихватив альбом Босха, попрыгала к лестнице и чуть не упала. Пол, где только что лежала Лена, почему-то оказался очень скользким, вероятно, в этом месте на паркет нанесли излишнее количество лака.

Соблюдая крайнюю осторожность, я добралась до своей спальни, сбросила халат, легла под одеяло, а так как никакой книги, кроме альбома Босха, не было, я открыла его.