Лебединое озеро Ихтиандра

— У тебя бензобак оторвался!

Глава 24

Первым моим желанием было захихикать и сказать: «Где у женщины бензобак? У меня он никак отвалиться не мог».

Но через секунду до меня дошел смысл его слов.

— Как оторвался? — завопила я. — Зачем? Почему?

Шоферы засмеялись, а Шура вздохнул.

— Сегодня не твой день! Сначала руль, теперь вот… У этой марки такое случается от старости. Тама есть накладки, к ним крепятся полозья с гульками. Гули туда-сюда шморкают, пендель двигают, он в шрунделе застревает, бабах по пальчикам, хрясь, они ломаются, вентиль отскакивает, мордочки скособениваются, по пенделю хреначат, и бумс! Коллапс системы.

— Машина не поедет? — чуть не заплакала я.

— Кто сказал? — удивился Шура.

Из моих глаз закапали слезы.

— Может, я и блондинка, но не дура! Без бензина мотор не работает.

— Ох, бабы, — тоном умудренного, потрепанного жизнью отца семейства сказал Шура, — запомни. Все можно починить. Было бы желание. Хотя, конечно, твою тачку лучше пристрелить, чтоб не мучилась.

— Она не моя, — всхлипнула я, — взяла у приятеля покататься. Без колес никак не могу! Столько дел! И две собаки в салоне.

Шура поцокал языком.

— Твой друг на скрипке играет? Или в балете скачет?

Я вытерла кулаком слезы.

— Нет. Почему ты так решил?

Шура указал на бензобак.

— Нормальный мужик до такого состояния шарабан не доведет. А уж если катается на трупе, то никогда его бабе не даст. Лишь те, кому при танцах ничего не мешает, на такое способны. Эй, ребята, помогите мне.

Совместными усилиями водители откатили «Николая Ивановича» в сторону. Шура почесал нос.

— Имеем два пути решения. Ставим бак на крышу, отводим трубку… короче, не парься. Можно запихнуть топливную емкость в багажник, а можно наверх. Где тебе удобнее?

— Внизу, — выдохнула я.

— Не реви, — сурово сказал Шура, — какой в соплях смысл? Лучше скажи, веревки в багажнике есть?

— Понятия не имею, — ответила я, — чужая машина. Правда, я не в курсе и того, что в моей валяется.

— Ох, бабы, — неодобрительно заметил Шура и начал рыться в багажнике «Николая Ивановича».

Я во все глаза смотрела на предметы, которые он вынимал наружу. Инструменты, запаска, тряпки, бутыль с чем-то желто‑коричневым, трос, оранжевая куртка, черно-красные стринги, кружевной лифчик, лыжная палка, моток проволоки, покореженный термос, плед, надувной матрас, домкрат, насос…

— Хозяйственный мужик, — крякнул Шура, добывая из недр «Николая Ивановича» гору веревок, — че он за тачкой не следит? Значит, так. Я полез внутрь, а ты на заднее сиденье. Как подам веревку, тяни.

Водитель нырнул в багажник, а я чихнула. Крышка вздрогнула и упала. Шура застучал изнутри и заорал:

— Открой!

Я попыталась поднять крышку багажника, не смогла сдвинуть ее с места и побежала к очереди, которая ждала заправки.