Ангелы на льду не выживают. Том 2

– Да с чего ты взяла? Кто тебе сказал такую глупость?

– Я слышала, как Эля со своим Трущевым разговаривала. По телефону, – уточнила она зачем-то.

Да и так понятно, что по телефону. Александр Андреевич Трущев – будущий муж их няни.

– А ты, значит, подслушивала? – недобро прищурился Антон.

– Да. – Вася смело посмотрела ему в глаза.

Она никогда не врала.

– Я всегда подслушиваю, потому что мне интересно.

– И что же такого Эля сказала? Что меня не любят мои друзья?

– Нет, она так не говорила. Она сказала, что не понимает, почему ты пытаешься все свои проблемы решать один, как будто ты в пустыне живешь и рядом с тобой нет людей, которые могут тебе помочь. А дальше я уже сама додумала.

– И что же ты додумала?

– Что раз рядом с тобой нет людей, которые могут тебе помочь, значит, у тебя нет друзей. А друзей нет, потому что люди тебя не любят.

– Очень интересно. – Антон покачал головой. – И за что же они меня не любят? Я что, такой плохой?

Василиса посмотрела на него серьезно и даже как-то задумчиво.

– Ты очень злой, папа. Ты всегда всем недоволен, на Степку ругаешься, на меня тоже. И голос у тебя стал злой. И лицо сердитое. Мы со Степкой тебя боимся. Раньше ты был другим. Если ты на Лизе женишься, мы со Степкой уйдем из дома. Она тоже злая, мы ее не любим, и вы вдвоем нас вообще загнобите.

Он с трудом сдержался, чтобы не закричать, перевел дыхание и постарался говорить спокойно:

– Это тоже Эля сказала?

– Ты что! – Васины глаза стали круглыми. – Эля никогда так не скажет. Это Милка сказала.

– Милка – твоя одноклассница?

– Ты что! – повторила девочка. – Милка из секции айкидо. Ну, помнишь, я тебе рассказывала, она самая старшая в нашей группе, чемпионка округа.

– И сколько же ей лет, этой вашей умной Милке? – осведомился Антон, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

– Тринадцать уже. У нее отчим, она знает, что говорит. Она и так самая сильная в нашей группе, вот еще немножко подрастет и будет сама его бить. Я тоже уже совсем скоро буду большая, и никакая Лиза нам не нужна, я сама за Степкой могу смотреть, ты только потерпи еще немножко, ну пожалуйста.

На глаза Василисы снова навернулись слезы, губы задрожали.

Господи, какой ужас… Всего несколько месяцев… А он и не заметил, во что превратил и собственную жизнь, и жизнь своих детей. Словно пелена с глаз упала. Антон вдруг увидел и себя, и всю ситуацию со стороны, и ему захотелось завыть. Он встал на колени перед сидящей на стуле девочкой, обхватил ладонями ее все еще мокрое личико, заглянул в глаза.

– Прости меня, – тихо сказал он. – Я обещаю тебе, все будет по-другому. И на Лизе я не женюсь, не бойся.

– А на ком женишься? – тут же спросила мгновенно повеселевшая Василиса.