Льдинка

– Километров десять, – зачем-то повторил Костя и внезапно оживился: – Конечно, пошли!

– Тимофей? – спросил Дильс. – Вы-то что думаете?

Тиме польстило, что Дильс обратился именно к нему, и он степенно ответил:

– Вы, то есть ты сам сказал, что не уверен насчет чилийской станции. А этот… ммм… человек утверждает, что в самолете имеется связь. Мне кажется, ему можно поверить. Почему бы нет? Я хочу сказать, какой резон ему нам лгать? Вряд ли он собирается загнать нас в ловушку.

– Злата? – обернулся к супруге Дильс.

– Не знаю, – сказала она немного нервно. – Может, все же лучше разделиться?

– Именно об этом я и думал, – кивнул Дильс. – Значит, поступим так. Я, Тимофей и Яна идем к зимовке. Все остальные – к Белому Савану. Артур старший группы. Что бы ни случилось, ждите нас.

– А если вас не будет неделю? – с кислой миной спросил Костя, подперев щеку рукой.

– Все будет нормально, – сказал Дильс уверенно.

– А вы не думали, что друзья этого типа вернулись к самолету и свалили отсюда? – задал вопрос Аммонит.

Все молча уставились на норвежца. Дильс был немного сбит с толку, на лице отразилась досада, что эта мысль не пришла ему в голову.

– Переведи, – сказал он Яне, и та повторила фразу Аммонита на английском.

Снова искренняя улыбка, сопровождающаяся характерными жестами, – ТТ будто бы крутил воображаемый штурвал. Затем он гордо ткнул себе в грудь массивным пальцем.

– Ну что ж, очень хочется верить, что это правда, – испытующе глядя на него, проговорил Дильс. – Все, на сегодня собрание окончено.

Когда ребята остались одни в комнате, Яна не выдержала и снова расплакалась.

– Ну перестань, – неуклюже сказал Тима, обнимая девушку. – Все наладится, вот увидишь.

– Нет, – сквозь слезы проговорила девушка. – Ничего не наладится, все только хуже и хуже… Я не хочу никуда уходить. Мы должны вернуться в тот дом, неужели ты не понимаешь?

– Яна, мы там погибнем. У нас нет ни дров, чтобы топить печь, ни еды, ни теплой одежды. Нам нужно держаться этих людей, по крайней мере, сейчас, – убеждал ее Тима, но все было бесполезно, она уткнулась лицом в его плечо и жалобно всхлипывала. Антон растерянно теребил свою рогатую шапочку. Ему тоже было жаль Яну, но он понимал, что в словах Тимы есть рациональное зерно. Но еще больше он переживал за Лану. Где она, что с ней? Он боялся думать, но тяжелые мысли о том, что с девушкой беда, свинцовой тучей заволакивали мозг.

Волк исподлобья глядел на Лану, как если бы все еще не принял для себя окончательного решения насчет этого двуногого существа. Двое его собратьев, виляя хвостами, встали по сторонам, как верные помощники. Животные тяжело дышали, Лане даже чудилось, что она слышит хрипы в волчьих легких, очевидно, они проделали немалый путь.