Льдинка

Майор показал Дильсу два внушительных кукиша, и тот непроизвольно отметил на тыльной стороне ладони чекиста вытатуированный якорь.

«Вот так. Ни вертолетов, ни людей, ни находки, едрить его за ногу. Смотрим дальше. На этом острове есть круглогодичная станция, принадлежащая Чили. Однажды оттуда поступил сигнал SOS, на остров немедленно отправили самолет. Результат аналогичный предыдущему», – в лицо Дильса снова уставились знакомые фиги."

"«Так что смотри в оба, – подытожил майор. – Ты коммунист, сознательный, идеологически подкованный советский человек, ветеран войны, но я просто обязан предупредить тебя, что с этим островом не все гладко. Сказать откровенно, просто паршиво», – с этими словами Лукашин протянул Дильсу свою крупную ладонь.

Дильс вежливо пожал ее и быстро ушел. Он даже не задавался вопросом, стоит ли пересмотреть свое решение лететь на остров Усопших. Страна доверила ему ответственное дело, и он справится с ним. Он даже не задал майору, казалось бы, такой очевидный, напрашивающийся вопрос: «Почему бы не забыть об этом острове, раз там происходят такие необъяснимые вещи?» Ответ лежал на поверхности. Если они сдадут позиции, желающих разместить на острове свои зимовки будет ой как много. А русские не привыкли сдаваться.

«Вер…лет», – вдруг едва слышно выдохнула Злата, и Дильс ощутил неприятный холодок – только сейчас до него дошло, что странные огоньки и шлейф, похожий на сложенные воедино пряди паутины, произрастал именно с того склона, где находился их вертолет.

Лана шла уже минут десять, но никаких признаков, что она вышла на дорогу, не наблюдалось. За те несколько часов, пока они находились дома, снега выпало столько, сколько не выпадало за все время их пребывания здесь, и девушку снова начала охватывать всеобъемлющая паника. Больше всего угнетало отсутствие света – и без того слабо светившая луна (хотя совсем недавно она сверкала, как надраенная пряжка новобранца) скрылась за облаками, и она брела наугад, со всей отчетливостью осознавая, каково живется слепым. Она старалась не думать о бесследном исчезновении дома и, самое главное, друзей, поскольку не без оснований подозревала, что чем больше сейчас она будет пытаться найти рациональное объяснение происшедшему, тем более у нее шансов сойти с ума. И еще холод. Густой, обволакивающий холод, который, казалось, проникал везде и всюду, обжигая своим колючим дыханием. Шапки и перчаток не было – они остались дома. Но если голову худо-бедно грел капюшон куртки, то рукам явно приходилось туго, и пальцы медленно, но верно деревенели, даже дыхание мало помогало.

Лана посмотрела наверх, намереваясь отыскать знакомые созвездия.