Льдинка

 – Хотя после сталактитов-светильников я не удивлюсь, если увижу здесь, скажем, двухголового ящера или черепаху с рыбьей мордой.

Тух-Тух молча ел, не встревая в разговор.

– Между прочим, уже два часа, – заметил Антон. – Скоро стемнеет.

– Ничего, – беспечно сказал Костя. – Снаружи проблем не будет: нам только и делов-то, знай да придерживайся скалы.

Артур хмыкнул, а Тух-Тух стряхнул с колен крошки и произнес:

– Мне кажется, что нужно пробовать узкий лаз.

– Но там придется ползти, так? – недовольно сказала Яна.

– Да, ползти, – согласился норвежец. – И вообще, застрять можно.

– Как Винни-Пух, – подхватил Антон, хотя ему стало не очень смешно, когда он представил себя застрявшим посреди подземного лаза.

Невзирая на доводы Тух-Туха, они продолжили проверять более крупные лазы. Пятый вывел их к обрыву – внизу была пугающая пустота, и оттуда тянуло диким холодом. Тух-Тух посветил вниз, но луч растворился где-то во мраке.

– Ничего там нет, – уверенно сказал он. – Пошли обратно.

И они потащились снова к пещере. Светящиеся сталактиты уже не вызывали первоначального изумления и не будоражили сознание людей – они к ним привыкли, к тому же смертельно устали.

– Даже если мы ничего не найдем, – бормотал Дильс, – одни сталактиты чего стоят! Любой ученый умрет от зависти, узнав, какое небывалое открытие мы сделали!

Шестой лаз тоже оказался неудачным – он просто становился все уже и уже, пока его диаметр не стал размером с водосточную трубу.

– Если мы полезем дальше, то рискуем оказаться в положении Винни-Пуха, о котором говорил Антон, – провозгласил Дильс. – Разворачиваемся, пока не поздно.

Однако легко сказать: «разворачиваемся», особенно там, где яблоку упасть негде! Попыхтев и покряхтев, они стали пятиться задом, как раки, поскольку другого способа передвижения просто не было.

Седьмой лаз снова вывел группу в пещеру. Вконец измученные, грязные и потные, они, как в той сказке про лабиринты, снова оказались среди безмятежно поблескивающих хрустальных кинжалов, в которых трепыхалось голубое пламя. Теперь эта пещера вызывала у многих если не ненависть, то что-то близкое к этому чувству, и Тима все чаще поглядывал на выход, откуда ненавязчиво свисала веревка. Интересно, утихомирилась ли пурга снаружи? К слову, здесь, под землей, было намного теплее.

– Может, ну его на хрен, этот лаз? – устало проговорил Антон. – Он меньше всех. Стопудово, что тоже в итоге сузится. Или тупик.

– Если устал, жди здесь, – сказал Дильс. Хотя все видели, что он устал не меньше других, но глаза его были полны решимости.

Вздыхая, как древние старики, они встали на четвереньки и полезли. В восьмой, последний лаз, находящийся в пещере.

Сразу стало холоднее. Все молчали, чтобы сберечь дыхание, только слышалось натужное сопение.