Льдинка

Третий день не принес ничего нового. Все те же бессмысленные поиски, в так называемом лагере оставались лишь Злата и Дильс с Аммонитом, причем Дильс, до этого всегда спокойный и рассудительный, буквально зверел, когда слышал слова «Белый Саван», а при слове «клад» у него начинало дергаться веко. И с каждым часом обстановка накалялась. Нейтралитет держали пока только Аммонит, Яна и, конечно же, Злата, хотя все отлично понимали, что долго так продолжаться не может.

Весь день они бестолково топтались у скалы, щупая лед, намертво сковывающий Белый Саван, но все тщетно. «Клад. Клад. Клад», – крупными буквами было написано на лбу у каждого из них. Даже Яне передался всеобщий ажиотаж.

Отыскать лаз оказалось не такой уж простой задачей, и энтузиазм Кости с Артуром заметно поубавился. Вместе с тем время летело незаметно, и мало кто обращал внимание, как день катился к закату, и возвращались обратно только тогда, когда начинало темнеть. В этот день они трижды обогнули скалу, и все безрезультатно. На Костю было жалко смотреть – он производил впечатление человека, поставившего все свое имущество на «красное», в то время как стрелка рулетки вопреки всем надеждам невозмутимо остановилась на «черном».

Конец всему положил Дильс.

– Прежде чем я озвучу свое решение, выслушайте одну историю, – вымолвил он."

"Лицо Кости при этих словах стало похоже на крысиное: он уже давно плевал на авторитет Дильса и его решения в частности. У него был такой вид, словно еще пара замечаний в его адрес, и он попросту перережет глотку Дильсу (по крайней мере, попытается), а потом поковыляет искать с Тух-Тухом клад.

– История основана на реальном событии, которое тоже произошло на одной из антарктических станций, – говорил между тем Дильс.

Пока он рассказывал, Тима обратил внимание, как он постарел – кожа пожелтела, на лбу появились новые морщины, а усы, его великолепные усы, его гордость, уже не завивались в горделивые пышные кольца, а тоскливо свисали вдоль уголков губ, как обрывки грязной бечевки.

– …около десяти человек, среди них была одна женщина. Они находились там почти год. Первое время было весело – смена обстановки, новые впечатления и так далее. Спустя несколько месяцев появилась некая отчужденность, что вполне естественно – люди видели друг друга круглые сутки, и по прошествии этого времени уже любой из них знал, кто какую историю сейчас расскажет, кто как чихнет, как пернет, у кого геморрой, у кого грыжа и так далее. Всем все надоело. И вдруг в зимовке неожиданно появляется муха. Черт ее знает, откуда она взялась, может, оказалась в ящике с картофелем, не суть. Народ вроде как оживился – пусть муха и распространитель заразы, но все же она внесла в их однообразную жизнь что-то новое.