Мир Льда и Пламени

Далее архипелаг оставался безлюдным более века. Вновь расплодились полчища тюленей и моржей, и лишь крабы шныряли в обгорелых и безмолвных лабиринтах. Чтобы починить корабли или пополнить запасы воды, здесь высаживались китобои из Порт-Иббена, но только на побережье, никогда не осмеливаясь заходить вглубь суши. Иббенийцы верили – на островах обитают призраки, и проклятие падет на любого, кто удалится от берега настолько, что перестанет слышать шум прибоя.

Вновь заселили Лорат выходцы из самой Валирии – то были покинувшие Республику приверженцы религиозной секты. В год, когда они возвели свой храм на главном острове архипелага, до прихода Рока еще оставалось тринадцать столетий и тридцать два года.

Новоприбывшие лоратийцы поклонялись Боашу, Слепому богу. Отвергнув все другие божества, его последователи не ели мяса, не пили вина и повсюду ходили босыми, одетые лишь во власяницы и шкуры. Во имя своего бога жрецы-евнухи носили глухие колпаки без прорезей для глаз – они верили, что лишь в темноте у них откроется третье око, которое позволит увидеть «высшие истины» всего сущего, укрытые за иллюзиями нашего мира. Поклонники Боаша считали, что жизнь священна и вечна; что женщины и мужчины равны; что лорды и крестьяне, бедные и богатые, рабы и господа, люди и звери – все подобны друг другу, все равно значимы, все создания божьи.

Основная суть их вероучения заключалась в полном отказе от своего «я», ведь только освободившись от присущего людям тщеславия, человек мог надеяться достичь единения с божеством. И поэтому последователи Боаша избавлялись даже от своих имен. О себе они говорили как о «мужчине» или «женщине», не пользуясь словами «я», «мне» или «мое». Хотя культ Слепого бога угас и сгинул больше тысячи лет назад, некоторые из прежних словесных оборотов можно услышать в Лорате и сегодня. Представители высшего сословия полагают невообразимо вульгарным говорить о себе в первом лице.

Приверженцы Слепого бога превратили древние лабиринты первых лоратийцев в города с храмами и гробницами, после чего добрых три четверти века властвовали на островах безраздельно. Но шли годы, и в залив ради охоты на тюленей и моржей или ловли трески понемногу стали прибывать другие люди, отнюдь не разделяющие веру в Боаша. Кое-кто из таковых предпочел остаться. На берегу вновь стали появляться хибарки и шалаши, которые затем объединились в поселки. Прибывали люди из Иба, Андалоса и дальних стран, кроме того, острова стали прибежищем для вольноотпущенников и беглых рабов из Валирии и ее гордых дочерей, поскольку служители Боаша учили, что все люди равны. Три рыбацких поселка на западной оконечности самого большого острова стали до того населенными и зажиточными, что слились в один городок.