Мир Льда и Пламени

Город возвышается посреди широкой, пустынной равнины и процветает благодаря разумным действиям Дастинов, верных знаменосцев Старков, правящих в Барроутоне от их имени со времен падения последнего Курганного короля.

Покрытая ржавчиной корона на гербе дома Дастинов, по их словам, унаследована от Первого короля и Курганных королей, властвовавших после него. Старинные сказания, записанные Кеннетом в труде «Путями усопших», утверждают, что на Великий курган было наложено проклятие, не позволяющее ни одному живому человеку соперничать с Первым королем. Это проклятие обращало всех претендентов на титул в подобие трупов, высасывая из них жизнь и силу. Конечно, это не более чем легенда, но то, что в Дастинах течет кровь древних Курганных королей, кажется несомненным.

Люди Севера – потомки Первых людей, их кровь исключительно медленно смешивалась с кровью андалов, покоривших королевства Юга. На изначальном языке (называемом Старым наречием) сейчас разговаривают лишь одичалые за Стеной, и многие древние обычаи Первых людей ныне утрачены – например, вызывающие ужас подробности их священных обрядов, в ходе которых преступников и изменников убивали, а их тела и внутренности развешивали на ветвях чардрев.

Но в обычаях и нравах жителей Севера все еще сохранилось кое-что из старых верований. Их жизнь труднее, чем у южан, они более закалены, и поэтому удовольствия, которые на Юге считаются благородными, здесь – лишь детские забавы, куда менее достойные, чем обожаемые северянами охота и драки.

Они выделяются даже названиями своих домов – Первые люди носили короткие, простые и описательные имена. К примеру, Старки, Вуллы, Амберы и Стауты[53] явно восходят к тем дням, когда у андалов на Севере никакого влияния не имелось."

"Поскольку рыцарство – редкое понятие для Севера, то и рыцарские турниры с их великолепием и благородством выше Перешейка встретишь не чаще, чем зубы у курицы. Северяне, хотя и могут сражаться верхом и с боевыми копьями, но лишь изредка сходятся в копейных сшибках на ристалище, забавы ради. Им больше по сердцу общие схватки, которые в тех краях мало чем отличаются от настоящих сражений. Имеются записи, доказывающие, что эти «турниры» иногда длились по полдня без перерыва, оставляя после себя истоптанные поля и полуразрушенные селения. Серьезные раны – обычное дело для таких схваток, а смерти – не сказать, чтобы неслыханное. Как говорят, в большой схватке, случившейся в Последнем Очаге, в 170 году от З.Э., не менее восемнадцати человек погибло, а в полтора раза больше воинов получили увечья еще прежде, чем закончился день.