Чувство льда

Ну, каково?

– Ну и что? – Ксения не поняла, почему она от такой новости должна упасть в обморок. Хотя, конечно, странно: что инженеру делать в издательстве?

– Как это «ну и что»? Ты что, не понимаешь?

– Нет, – призналась она, – не понимаю. Что ему вообще делать в издательстве? Он же не редактор и не корректор. Он обыкновенный инженер.

– Вот именно, что инженер. Он инженером и работает. Издательство занимает целое здание, четыре этажа, и там обязательно должен быть инженер, который следит за зданием в целом, за коммуникациями, лифтами и так далее. Ксюха, – Вика прищурившись посмотрела на подругу, – ты что, в самом деле не догоняешь? Ты поняла, где работает твой муж?

– Ну поняла, – сердито ответила Ксения, – в издательстве.

– «Новое знание», – подсказал Толик.

– Ну да. И что с того?

– А ты знаешь, что это за издательство? Знаешь, кому оно принадлежит?

– Не знаю. Да какая разница-то?

– Большая. Директор издательства – Александр Владимирович Филановский, внук той самой актрисы Тамары Филановской. Ну помнишь, ты мне фотографию показывала? Ты еще сказала, что у Мити своего нашла.

– Ой, господи, – простонала Ксения."

"Ноги у нее подогнулись, и она тяжело упала на стул. Что это значит? Митя больше не работает на заводе, он нашел другую работу, более высокооплачиваемую, и скрыл это от нее. Почему? Что плохого в том, что она узнает о новой работе? И разговоры эти про деньги… Не может быть, чтобы инженеру в издательстве платили так много. Больше, чем на госбюджетном предприятии, – это да, но не настолько же больше, чтобы разом решить все проблемы, чтобы купить новую квартиру, обставить ее приличной мебелью и нанять няню для Татки. Ну ладно, пусть без няни, Ксения и сама с ребенком посидит, но все равно выходит ужасно много, столько, сколько обычные инженеры заработать не могут нигде и никогда. Владелец издательства – Филановский, и фотография его бабушки, известной актрисы, спрятана в Митиных вещах. И дочку он назвал Тамарой. Неужели в ее честь? Значит, мужа и в самом деле что-то связывает с этой семьей. Знакомство? Родство? Но почему он об этом не рассказывал? И при чем тут деньги?

«Будет что-то плохое, – отчетливо подумалось Ксении. – Что-то очень плохое. Надо поговорить с Митей, остановить его, пока не стало поздно. Но боже мой, как хочется избавиться от этого жалкого существования! От нищеты этой проклятой, от мутных стекол в окнах, от пятнистого потолка, от стен в ободранных обоях, от липкой истертой клеенки на кухонном столе, от облезлой вытянувшейся одежды, которую я уже не могу носить и в которой выгляжу, как больная обезьяна. Может, не надо ничего выяснять, не надо ни о чем спрашивать, пусть все будет, как Митя придумал, и пусть он достанет денег.