Чувство льда

Если точно не может – то и вопросов нет, а если эксперты скажут, что может, то вопрос остается открытым. То ли кто-то другой с такой же группой крови является отцом мальчиков, то ли действительно он, то есть возможность его отцовства не отрицается, а это существенно. Разумеется, процесс Юрцевичу не выиграть, даже если он приведет тысячу доказательств того, что он отец ваших внуков, потому что суд никогда не примет решение изъять детей из вашей благополучной семьи и передать на воспитание ранее судимому лицу. Тут вы можете не беспокоиться. Но огласки-то не избежать! И нам с вами это совершенно не нужно. Тем более Юрцевич за ум не взялся и от своих диссидентских идей не отказался, напротив, стал еще более активен в своей нелюбви к советской власти, даже примкнул к одному нелегальному сообществу, которое считает, что у нас, видите ли, права человека нарушаются. Ну не смешно ли?

– Смешно, – уныло кивнула Тамара Леонидовна. – И что же делать, Ванечка? Ведь получается, что Юрцевич сейчас еще более опасен, чем шесть лет назад. Я имею в виду нашу репутацию и все такое… Господи, и зачем вы разрешили ему вернуться в Москву? Почему не выслали за сто первый километр?

– У него здесь жена и ребенок, он имеет право жить с ними. Таков закон, дорогая моя.

– Ой, только не надо мне про законы рассказывать! Уж вам ли…

– Тамара! – строго произнес Круглов, и она испуганно замолчала. – Давайте договоримся так: вы мне поведали о своей беде, а я подумаю, что с этим можно сделать. Вы ведь, кажется, через пару месяцев во Францию собрались ехать? На лечение, если я не ошибаюсь?

Она снова кивнула. Конечно, никакое это было не лечение, а пластическая операция в целях омоложения, и Круглову это прекрасно было известно. Тамара Филановская была одной из очень немногих актрис, которых власти во главе с генсеком любили настолько, что позволяли им поддерживать красоту и молодость в зарубежных клиниках, причем за государственный счет. Контакты семьи Филановских с участником правозащитной группы приведут в случае огласки к скандалу куда более громкому, чем шесть лет назад, когда Юрцевич всего-навсего «позволял себе высказываться» и рисовал шаржи на членов Политбюро ЦК КПСС.

– Вовремя вы ко мне обратились, Тамарочка, – с улыбкой произнес Круглов на прощание. – Еще немного, еще буквально пару недель – и никакой Франции вам бы не видать. Вас бы не выпустили, и даже я не смог бы вам помочь.

Она все еще не понимала до конца и потому глупо спросила:

– А что случилось бы за две недели?

– Да ничего, – он пожал плечами.