Лазоревый грех

Валентина скользнула ручкой ниже, к поясу, к бедрам белых кожаных штанов, и тогда из горла Стивена вырвался еще один вопль. Я вдруг поняла, отчего близнецы так испугались этих детей.

Ко мне протолкался Бобби Ли:

— Анита, телохранителю полагается идти первым, а не вторым.

Я не обратила внимания на его гнев — я знала, что он это от досады. Мы велели охранникам ни при каких обстоятельствах не применять насилия первыми, до того, как Мюзетт или ее команда нарушит перемирие. Как по мне, то, что сейчас делалось, было нарушением.

Я направилась к Стивену, и мне загородил путь незнакомый вампир. Вдруг я поняла, почему наши охранники просто стоят, держа руки в пресловутых карманах. Этот вампир не был высок, но был грузен и состоял не только из мышц. Что-то такое было в его ссутуленных плечах. И какая-то не такая была у него форма головы. Ничего конкретного я не могла бы назвать, только его отметка на радаре показывала: не человек. И не в том смысле не человек, что другие вампиры.

И притом один из немногих чернокожих вампиров которых мне приходилось видеть. Есть теории, что те же генетические особенности, которые создают у людей африканского происхождения иммунитет к малярии, снижают для них вероятность стать вампирами.

Он стоял, глядя на меня, и темная кожа как-то странно бледнела, как шоколадная слоновая кость. Глаза у него были золотисто-желтые, и когда я в них глянула, в памяти всплыли снова слова: «не человек».

Воздух разодрал новый вопль. Не важно, что стоит передо мной, — все равно.

Я попыталась обойти его, но вампир снова заступил мне путь — не угрожая, но и не давая пройти. В комнате вдруг наступила тишина — полная тишина. И в ней прозвучал голос Грегори, неестественно громко:

— Не надо! Не заставляйте меня! Не надо, Господи!

Жан-Клод что-то тихо говорил Мюзетт, и до меня донесся ее голос — несколько слов по-французски. Что-то насчет того, что это маленькое развлечение перемирия не нарушает.

Я ощутила, как расслабляются у меня мышцы плеч, ощутила, как зреет во мне решение. Я уставилась на вампира:

— Ты — трус. Грязный трус-педофил.

Вампир не среагировал, не обратил внимания, и я не думаю, что это была выдержка телохранителя. Я высказала еще несколько оскорблений, описывающих все — от его происхождения на свет и до внешнего вида, но он только моргал. Он не говорил по-английски. Так, хорошо.

— Бобби Ли! — позвала я.

Он наклонился ко мне, пытаясь не оказаться между мной и страшным злым вампиром.

— Да, мэм.

— Свалите его числом.

— Резать его можно?

— Нет.

— Тогда мы надолго его не свалим.

— Мне нужна только минута.

Он чуть кивнул:

— Минуту я из этой неразберихи смогу выжать.

Я поглядела ему в глаза:

— Тогда давай.

— Есть, мэм!

Он подал знак рукой, и все крысолюды двинулись одновременно.