Лаврушка

Яркий гавайский островок надежности в океане консервативных взглядов моих родных.

– Вы, должно быть, очень горды, Алла Петровна, что ваша старшая дочь успела многого достичь к своим годам в науке и повидать мир не только из кухонного окна? – от неожиданного вопроса Андрея в воздухе повисла мертвая тишина. Вилки перестали стучать о тарелки и даже тиканье старых настенных часов стало неслышимым.

На мамином лице отразилась растерянность. На Светином – возмущение и обида. Тимофей ничего не понял, разглядывая поочередно всех собравшихся.

И лишь папа гордо улыбнулся и одобрительно кивнул:

– Орёл!

– Конечно, я горжусь, – немного нервно ответила мама и пригубила бокал вина. – Я горжусь обеими своими дочерями. Каждая из них добилась всего, чего хотела и это, конечно же, является родительской гордостью.

Мамина речь больше походила на оправдание, но я знаю, что она не врала. Она хоть и мало понимала в той сфере, в которой я работаю еще со студенческих времен, но всегда с радостью рассказывала, если в каком-нибудь научном журнале в конце статьи видела моё имя.

– Даже удивительно, – поддержал ее отец. – Они обе воспитывались в одной семье, но абсолютно разные: по характеру, по интересам, даже внешне.

– Это вы дали каждой из нас максимум индивидуальности, – постаралась я несколько разгрузить застрявшее в воздухе напряжение.

– За родителей! Спасибо вам за прекрасных дочерей, в руках которых надежно спрятаны наши сердца. И не только сердца, – подмигнул мне Андрей.

Едва сдержала глаза от эпичного закатывания.

Андрей поднял бокал и встал сам. Его примеру последовал Тимофей. Следом я и Света.

– Ну, перестаньте, – засмущалась мама, снова утирая уголки глаз салфеткой.

– Не перестанем, – приобняла ее Света за плечи. – Мы вам, действительно, благодарны.

– Вы для нас столько всего сделали, что и за всю жизнь не перечислишь. Так что, сказать «спасибо» – это меньшее, что мы можем для вас сделать, но это абсолютно искренне, – поддержала я общую волну.

– Пить-то будем или нет? У меня рука устала, бокал держать просто так, – вклинился папа, тем самым насмешив нас всех.

Звонкий стук бокалов, улыбки, ободряющий шепот и вполне закономерная пауза осушения содержимого хрустальных тар. Тихий скрежет вилок о поверхность тарелок и шепотки любезности о передачи салатов или котлет друг другу.

– Шунечка? – мамина вилка глухо легла на тарелку. Я невольно напряглась под её испытующим пристальным взглядом. – А как вы с Андреем познакомились? Про Свету с Тимошей мы уже знаем, а про вас еще нет."

"Не сговариваясь, переглянулись с Лавровым. О том, что нужно соврать в этой ситуации, мне не обговаривали. Мы, вообще, ничего не обговаривали. Поехали без конкретного плана и договоренности.