Лаврушка

Доволен? Ты этого хотел? Если бы я знала, что наша поездка обернется этим, то ни за что бы не втянула тебя в эту авантюру. Ты оказался не очень хорошим возлюбленным, но другом ты был замечательным. А теперь у меня ни осталось ни того, ни другого.

Оказалось, что все то, что я крутила в голове все эти дни, не так-то легко похоронить в себе. Поток слов неконтролируемо срывался с языка и попадал в мишень, коей был Лавров.

Мужчина тяжело дышал. Грудная клетка часто вздымалась и опускалась в такт дыханию.

– Если ты закончила, то и я кое-что скажу, – процедил он холодно. – Чтобы поехать с тобой к твоим родителям, мне пришлось перенести работу на высокооплачиваемых объектах. Сейчас нужно все это догонять, потому что деньги давно заплачены, а сроки выполнения работ никто сдвигать не будет. Вся команда, которую ты прекрасно знаешь, работает на износ. Мы приезжаем на объект рано и уезжаем поздно. Каждый спит по три-четыре часа в сутки, если очень повезет, то и пять. Иногда спим прямо на объекте по очереди. Работа на высоте, поэтому, сама понимаешь, нужно быть максимально собранным и сконцентрированным. Не звоню тебе только потому, что разбил телефон, а на то, чтобы купить новый не хватает ни времени, ни сил. Я возвращаюсь с объекта около двух часов ночи, а уезжаю в семь-восемь утра. Ты в это время, или уже спишь, или еще спишь, потому что у тебя отпуск и тебе нужно отдохнуть. И я хочу, чтобы ты отдыхала, а не ждала потного, уставшего мужика с работы, который ничего, кроме того, чтобы принять душ и завалиться спать, сделать не может. Вот почему я не прихожу и не звоню тебе. Только поэтому и больше никаких других причин у меня нет. я постоянно думаю о тебе. Постоянно. Ты даже не представляешь, как сильно я соскучился по нашим вечерам на диване. Я скучаю по тебе, Шуня.

Моя внутренняя истеричка была убита наповал последней фразой и тем, как Андрей посмотрел мне в глаза – прямо, правдиво, без фальши или наигранности.

Руки безвольно повисли вдоль тела, а с плеча соскользнула сумочка, глухо ударившись и бетонный пол лестничной площадки. Дыхание с шумом ворвалось в легкие, словно до этого момента я вообще не дышала.

– А сразу не мог сказать, что происходит? Ты же приходил, когда поймал меня, летящую с кресла. Почему тогда не сказал, что у тебя так все сложно с работой? Неужели я не поняла бы?

– Не знаю, – качнул он головой и вяло повел плечом. – Берег, наверное. Как умею.

– А в итоге только все нервы мне разлохматил, – преодолела последние оставшиеся между нами полшага и обвила руками мужской торс. Похудел. – Ты хоть чем-нибудь питаешься? – прижалась щекой к широкой груди и прикрыла глаза.

На спину легли теплые ладони.