Лаврушка

Ударил ладонью по поверхности стола и резко встал, опрокинув стул. – Всего доброго.

Эти слова были брошены в меня как ядовитый плевок, но он имел на это полное право. Он был бы прав, даже если бы начал крушить это кафе или, если бы решил переехать меня на своем мотоцикле. Он имел право на злость и ненависть в мой адрес.

– Прости, – произнесла еще раз и взглядом проводила рослую фигуру, пока она не скрылась за основным зданием кафе. Через несколько секунд взревел двигатель мотоцикла и вскоре растворился в городском потоке.

В этот момент даже я возненавидела саму себя.

Залпом осушила стакан воды, вложила в счет несколько купюр за заказ и на чаевые, встала из-за стола и, прежде чем покинуть кафе, подняла стул, на котором сидел Макар, и поставила его на место.

Долгие проводы – лишние слезы. Так что, может, оно и к лучшему, что мы оба не стали рассусоливать эту тему и разошлись относительно спокойно. Надеюсь, он не навредит себе и еще встретит ту самую, которая, без сомнений, будет без ума от его чистых голубых глаз.

Глава 40

Ужин, который был разогрет уже дважды, снова остыл. Я злилась, глядя на часы, минутная стрелка которых, снова и снова делала круг за кругом. Уже полночь, а Лаврушкой в моей квартире не шелестит и не пахнет.

Абонент опять не абонент. Дозвониться до него стало схоже с чем-то сверхъестественным. С момента нашего возвращения от родителей я еще ни разу не смогла до него дозвониться. Чувство злости и нарастающего разочарования прожигали грудную клетку. Осушила бокал вина, подошла к зеркалу и придирчиво себя оглядела.

Вырядилась!

Платье, бусики, новые трусики…

Стол ломится от угощений, а в дверь не ломится никто.

Схватив с туалетного столика крабик, собрала им волосы на макушке и с непоколебимой уверенностью смыла косметику с недовольного лица. С той же уверенностью большая часть ужина отправилась в мусорное ведро, а оттуда и в мусоропровод. Каждое мое движение было резким и практически наотмашь. Хоть я и пыталась убедить себя в том, что совсем не злюсь, и у Андрея, наверняка, есть весомые причины на то, чтобы опаздывать и выключать телефон, но мою нервозность можно было увидеть невооруженным взглядом даже из космоса.

Платье сменила на обычную пижаму, балахоном висящую на мне. Тепло, уют и комфорт, раз уж никому не нужна моя внезапная сексуальность.

Если бы взглядом можно было метать ножи, то входная дверь в мою квартиру превратилась бы в колючего ежа. Так часто и с такой злобой я на нее еще не смотрела.

Час ночи.

Я болталась на грани того, чтобы вломиться в квартиру к Лаврову и проверить, дома ли он. Но в итоге с самым обиженным выражения лица решила пойти спать и расчесывать себе нервы уже в горизонтальном положении.