Наставники Лавкрафта

Дни напролет просиживал он за своим столом, уставившись на табличку, не в силах сопротивляться очарованию кремня и не надеясь даже понять смысл таинственных начертаний. В конце концов, отчаявшись, он пригласил Филипса для консультации и коротко ознакомил его с историей своей находки.

– Вот это да! – сказал Филипс. – Это чрезвычайно интересно; вы сделали замечательную находку. Право, на мой взгляд, она древнее даже хеттских печатей[36]. Признаюсь, что этот тип – если это тип вообще – мне совершенно незнаком. Эти завитки воистину весьма оригинальны.

– О да, но я хочу знать, что они значат. Вспомните, что эта табличка – тот самый «черный небосвод» из письма, найденного в кармане сэра Томаса Вивиэна; она напрямую связана с его гибелью.

– О нет, нет, это чепуха! Табличка, без сомнения, чрезвычайно древняя, ее, видимо, украли из чьей-то коллекции. Знак руки совпадает, верно; это странно, но в конечном счете это лишь совпадение."

"– Мой дорогой Филипс, вы – живой пример правильности аксиомы, что крайний скептицизм – это просто легковерие. Но сможете ли вы расшифровать эти знаки?

– Я берусь расшифровывать что угодно, – сказал Филипс. – Не верю в неразрешимость. Знаки необычные, но я не думаю, что они непостижимы.

– Тогда берите эту вещицу и сделайте с ней все, что сможете. Она начала преследовать меня; я чувствую себя так, будто слишком долго глядел в глаза сфинксу.

Филипс спрятал табличку во внутренний карман и отбыл. Он почти не сомневался в успехе, так как лично вывел тридцать семь правил для дешифровки надписей. Однако неделю спустя, когда он наведался к Дайсону, лицо его не выражало никаких признаков торжества. Он застал своего друга в крайнем раздражении, – тот шагал из угла в угол по комнате, как человек, охваченный страстью. Звук открывшейся двери заставил Дайсона вздрогнуть и обернуться.

– Ну, вы это сделали? Что там сказано?

– Мой дорогой коллега, мне очень жаль, но я вынужден признаться в полном провале. Перепробовал все известные способы – но напрасно. Я даже обратился к знакомому, служащему в музее, он один из лучших специалистов в этой области, но и у него ничего не вышло. Мне представляется, что мы имеем дело с обломком исчезнувшей цивилизации, я готов допустить и его происхождение из иного мира. Я не суеверен, Дайсон, вы знаете, что у меня нет ничего общего даже с самыми благородными заблуждениями, но, откровенно говоря, я хотел бы избавиться от этого квадратного кусочка черноватого камня. Из-за него я пережил скверную неделю; от этой вещицы веет пещерной мерзостью.

Филипс вытащил из кармана табличку и положил на стол перед Дайсоном.

– Кстати, – продолжал он, – так или иначе, в одном я оказался прав: сей артефакт входил в состав чьей-то коллекции.