Наставники Лавкрафта

Тогда он окажется на моей стороне, вы же понимаете, как это важно? Если ничего не изменится – значит, я проиграю, вот и все, а вы, в худшем случае, поможете мне тем, что по прибытии в город сделаете все, что сочтете возможным. – Она непостижимо мешкала с ответом, но тут я догадалась добавить: – Впрочем, вы, может быть, вовсе не хотите ехать?

Это наконец помогло; ее лицо прояснилось, и она протянула ко мне руку, словно присягая.

– Я поеду… Поеду. Утречком и поеду!

Я старалась быть справедливой.

– Если вы захотите еще подождать, тогда я позабочусь о том, чтобы она меня не видела.

– Нет-нет, ей сам дом вредит. Она должна уехать. – Гроуз бросила на меня тяжелый взгляд и договорила: – Вы правильно придумали, мисс. Я сама…

– Что?

– Не могу тут оставаться.

В ее тоне мне почудились новые возможности.

– Вы подразумеваете, что со вчерашнего дня что-то увидели?

Она с достоинством покачала головой.

– Я слышала! Это дитя говорит ужасные вещи! Ох! – Гроуз вздохнула с трагическим облегчением. – Честное слово, мисс, она наговорила такого!.."

"Но тут моя подруга осеклась, рухнула на диван и внезапно разрыдалась, дав волю своему горю, как и прежде в подобных случаях. Я же отреагировала по-другому, воскликнув: «О, слава богу!»

Слезы Гроуз иссякли, она вскочила со стоном.

– Вы говорите «слава богу»?

– Потому что это подтверждает мои подозрения!

– Воистину так, мисс!

Лучшего признания и желать было нельзя, но я все-таки засомневалась.

– Она настолько ужасна?

Экономка замялась, подбирая слова, и пробормотала:

– Ужасно неприлично выражается.

– И обо мне?

– И о вас, мисс… вам, наверно, надо знать. Для юной леди это немыслимо просто; ума не приложу, где она могла набраться…

– Непристойных выражений касательно меня? А вот я знаю! – вставила я и засмеялась весьма многозначительно.

Правда, моя подруга стала еще серьезнее.

– Ну, наверно, мне следовало тоже знать, потому как я кое-что слышала и раньше! Но это невыносимо… – бедняжка отвернулась, и ее взгляд упал на туалетный столик, где лежали мои часы. – Мне пора идти.

Однако я ее удержала.

– Ах, если для вас это невыносимо…

– Вы хотите сказать – как я смогу оставаться при ней? Да как раз из-за этого смогу: ее нужно увезти. Подальше отсюда, подальше от них…

– Она может измениться? Освободиться? – я схватила Гроуз за руку почти радостно. – Вы верите в такой поворот?

Положение, описанное ее простыми словами, подчеркнутое выражением лица, не требовало дальнейших разысканий, и она высказалась прямо, как никогда ранее.

– Верю!

Да, это было радостно, и мы по-прежнему стояли плечом к плечу: я могла заняться своей задачей, будучи уверена, что обо всем прочем беспокоиться не нужно.