Лавка редкостей, или Наташа, ты попала!

Наша тетушка:

Так вот кто подложил мне свинью по имени Энтони Шафф! Ну спасибо, тетушка. Так-то вы заботились о несчастной Наташе Риммель. Так-то одевали, кормили, что бедняжка сбежала с одним узелком за плечами в латаных-перелатаных обносках.

Выходит, родителей у нее нет, раз у тетки жила.

— Мадемуазель Риммель, — воспользовался паузой мэтр Мюссе. — Не скрою, что ваши опекуны крайне расстроены вашим неблаговидным поступком. Тем не менее, они готовы сделать шаг навстречу и простить вас. Разумеется, если вы искренне раскаетесь и вернетесь в лоно семьи.

Мужчина замолк в ожидании моей реакции. Торжественный тон, наверное, должен был произвести сокрушительное впечатление на неискушенную девочку. Только вместо означенной девочки им досталась я.

Тетушка совершенно недвусмысленно протянула вперед ладонь, призывно пошевелила пальцами и зыркнула на меня поверх платка.

Да ладно. Серьезно? Они чего ждали, что я паду на колени и начну целовать ей руки? Тетка вон даже сморкаться перестала.

Складывалось впечатление, что пришли они вовсе не облагодетельствовать сироту. Что-то им от нас с Наташей Риммель надо. Понять бы, что?

Однако, надо было отвечать. Я потупила глазки и пролепетала, прижав кулачки к груди:

— Вы слишком добры ко мне, любезная тетушка. А я недостойна такой заботы. Думаю, всем будет лучше, если я останусь здесь.

Сроду не думала, что во мне дремлет такой талант. Но перед столь благодарной публикой меня понесло.

Тетка застыла, раскрыв рот, мэтр крякнул и переглянулся с ней.

— Но послушайте… — начал он.

— Нет-нет, — поспешно перебила я его. — Все уже решено. Я безмерно благодарю вас за беспокойство, дорогая тетушка. Поверьте, никогда не забуду вашей доброты и великодушия. Но я остаюсь. Не хочу пятнать ваше честное имя. Будет лучше, если вы и вовсе откажетесь от такого сомнительного родства. Я пойму.

И смахнуть одинокую слезинку со щеки. Вот так. Что скажете, господа лицемеры?

«Добрая» тетушка аж позеленела от злобы. Мэтр моргнул и покачал головой.

— То есть вы осознаете всю глубину собственного падения?

— Осознаю, — покорно согласилась я. — И считаю, что лучшим наказанием для моей заблудшей души будет навсегда вычеркнуть мое имя из тетушкиного генеалогического древа.

— Мне на это нечего возразить… — растерянно взглянул он на мадам Режину.

— Мэтр Мюссе! — опомнившись, взвизгнула тетка. — Захотела бы я спасти ее душу, обратилась бы в храм! Вы не забыли, для чего мы с вами пришли? Не для того я вам деньги плачу, чтобы вести беседы о спасении души.

— В самом деле, дитя, — кашлянул мэтр. — Мы явились за тем, чтобы огласить вам полный текст завещания вашей покойной двоюродной бабки Женевьев Риммель.