Тайну прошепчет лавина

– Эмилия, пойдем в дом, – скомандовала Кайди. – С Игорем все будет хорошо, а тебе завтра понадобятся силы, чтобы проведать его в больнице, точнее, уже сегодня.

– Мамочка, мы съездим к Игорю? – встрепенулась девочка. – Ты обещаешь?

– Конечно, съездим. Ему будет очень страшно, когда он очнется. И ему понадобится друг. Но для этого ты должна быть здоровой. Без ангины, соплей и температуры, так что пошли греться, пить чай с медом и спать. Хорошо?

– А папа?

– Папа останется здесь, помогать.

– А вы? – девочка перевела взгляд на Патрицию.

Та вдруг поняла, что практически не чувствует ног от холода.

– Пожалуй, я пойду с вами, – решила она. – Немного погреюсь, выпью чаю и наделаю еще бутербродов. Ребята работают уже, – она посмотрела на экран телефона, – три с половиной часа. Может быть, удастся втянуть Карину в общественно полезное дело. А потом вернусь. И буду регулярно приходить и рассказывать вам, что тут происходит. Договорились?

– Да, договорились, – кивнула девочка.

Втроем они вернулись в дом, где во всех комнатах горел свет, а внизу бормотал телевизор. Сидящая перед ним на диване Карина крепко спала. Перед ней на полу валялись бокал и почти пустая бутылка из-под коньяка. В комнате висел густой перегарный аромат.

– За Карину можно пока не тревожиться, – резюмирована Кайди. – Но в целом это даже к лучшему."

"В четыре руки они с Патрицией вскипятили и заварили чай, растерли ноги и руки Эмилии водкой, напоили девочку чаем с медом, после чего Кайди повела ее наверх, в постель. Пока рыжеволосая женщина отсутствовала, Патриция наделала целую гору бутербродов, отметив, что продукты в холодильнике подходят к концу. Административное здание с хранящимися там запасами было разрушено, а значит, утром нужно будет решить проблему, как обеспечить завтраком, а потом еще и обедом уставших за ночь мужчин. Ладно, об этом можно подумать чуть позже. Интересно, когда им всем разрешат уехать?

Вернувшаяся Кайди подняла с ковра пульт от телевизора, нажала на кнопку, и в комнате воцарилась тишина.

– Ладно, вы отдыхайте, а я отнесу еду к раскопу, – сказала Патриция, с содроганием думая о том, что придется снова выходить на мороз.

– Нет, сядьте, бутерброды подождут, – приказала Кайди, в голосе которой откуда ни возьмись вдруг появились командирские нотки. – Сядьте, Пат. И расскажите мне то, что собирались, но не решились.

Изумленная Патриция, раскрыв рот, смотрела на нее.

* * *

Перед случившейся трагедией меркло все: и свершившаяся много лет назад несправедливость, и вызванная ею боль, которая с годами, Кайди знала, притупилась и стихла, но так и не прошла до конца, и желание наконец-то получить ответы на все вопросы, вскрыть нарыв, пульсирующая боль в котором мешает спать по ночам.