Ласточ...ка

Снимать обет безбрачия, искать разлучницу, наказывать неверного возлюбленного, возвращать возлюбленного. Ольга верила каждой. Потому что как же не верить – гадалки говорили всю правду про прошлое: и личная трагедия была, и ребенок остался, и родственники плохого желают. Дальше гадалки расходились во мнениях – то Юрик ушел к молодой, то не ушел, а пропал в другом, чужом, месте, то он где-то рядом и скоро вернется. Ольге и раньше до зарплаты не хватало, а теперь она жила в долг – все уходило на амулеты, обереги, привороты…

Вета жалела мать. С Юриком она была более нормальной. Вета хотела помочь, но не знала как. Делала что могла – приезжала, когда матери не было дома, и оставляла деньги.

С Сашкой Вета встретилась случайно. Она приехала на дачу на выходные. Вета и раньше приезжала на дачу – с тяжелыми ногами, чувствуя, как колотится сердце. Зачем она сюда ездила? Мать не появлялась здесь с тех пор, как пропал Юрик. На даче слишком многое напоминало о нем. А Вета надеялась, что когда мать образумится, то снова будет приезжать, и нужно, чтобы дача была в приличном виде. Вета убирала, пыталась дергать сорняки на цветочных клумбах.

Поселок быстро менялся. От Сашкиного покореженного забора ничего не осталось. Там построили один забор на три участка. Но Вета вздрагивала, когда слышала гудок машины. Ей казалось, что там ее ждет Сашка на мотоцикле. На дороге стояла другая машина – автолавка. Вета шла туда, надеясь в очереди за макаронами и сосисками встретить тетю Раю или дядю Гену. Или видела чью-то обнаженную спину и дергалась всеми внутренностями – Сашка. Оказывался не Сашка, а другой, незнакомый, парень, совсем еще мальчик.

На плотине она тоже оглядывала пляж, угадывая знакомые плавки и полотенце. Она специально надевала самый красивый купальник – на всякий случай. На случай Сашки. На тот же случай красила ресницы. А потом расслабилась.

То, что Сашка женился и родил ребенка, Вета знала от Лизки. Та объявлялась периодически. Они даже встречались – раз в год. На дне рождения. Лизка свой отмечала всегда и всегда приглашала бывшую близкую подругу. Вета каждый раз идти не собиралась, но все равно шла. Лизка не менялась совершенно. Ни внешне, ни внутренне. Развлекалась, меняла мужчин. Вета думала, что и Сашка не изменился. И жена – это, как Ритка-Панадол или Ленка-Скутер, явление дачное, сезонное.

Вета увидела его на плотине и даже не сразу узнала. Она помнила молодого парня с прыщами на спине, а к ней подошел мужчина с наметившимися складками на талии.

– Вета? – спросил он.

– Да, – ответила Вета. Она давно перестала красить на пляж ресницы и была в старом, не самом удачном купальнике.

– Привет, – сказал Сашка.

– Привет.

Вета его не узнавала. Он стал взрослым.