Ласточ...ка

Откуда-то из кустов вышла старушка в купальнике. Маленькая, поджарая, шустрая. Старушка на ходу растиралась полотенцем.

– Все жрешь? – спросила старушка, проходя мимо Сашкиной матери. Старушка сунула нос в чашку с салатом. – Я же просила не лить столько масла.

Сашкина мать даже жевать не перестала. Старушка скрылась в доме. С другой стороны участка появился мужчина.

– Раюша, а Сашка вернулся? – спросил мужчина.

– Да, а что? – Сашкина мать доедала салат.

– Надо бы на станцию съездить, – сказал мужчина.

– Обойдешься.

– Заказик бы обмыть.

– Сделай сначала, потом обмывать будешь.

– Раюш, а поесть есть что?

– Уже нет. – Толстая женщина запихнула в рот последнюю ложку салата.

– О, здравствуйте, а вы кто? – Мужчина увидел Вету.

– Это Вета, Ольгина дочь, – сказала Сашкина мать.

– Светочка, а Юра дома? – оживился мужчина. Вета поняла, что он и есть Генка.

– Не знаю, – сказала Вета. – Я Вета.

– Да, да, Светочка. Пойду к нему схожу, – доложил мужчина и пошел к калитке. По дороге ткнулся в старую яблоню."

"Старушка – Ариадна, именно так она просила себя называть, – оказалась Сашкиной бабушкой, матерью его отца, некогда известной в профессиональных кругах скульпторшей. Ариадна всю жизнь лепила лошадей. То ли по стечению обстоятельств, то ли усилиями Ариадны, жили они в доме напротив ипподрома, в четырехкомнатной квартире, не считая двух кладовок, с маленькими комнатками и узкими темными коридорами. Одну комнату занимала огромная кровать, на которой спала Рая – Сашкина мать. Другая комната была Сашкиной. Третья – окнами на ипподром – Ариадны. Четвертая была приспособлена под мастерскую. Гена – Сашкин отец – спал в кладовке.

Хозяйкой квартиры и главой семьи была Ариадна. Невестку она ненавидела. Внука любила, как любят не очень способных, но очаровательных бездельников. Сына считала талантливым, но безвольным.

Гена пошел по стопам матери – стал скульптором. Но лепил не лошадей, а собак. Пока существовал Советский Союз, у Гены были выставки и деньги. Гену сломал рынок. Он умел лепить собак, но не умел их продавать. В отличие от Ариадны, которая лошадиные морды и крупы поставила на поток. За клиентами Ариадне не нужно было далеко ходить – только перейти через дорогу и зайти на ипподром. Там она находила не только работу, но и страсть. Ариадна еще с молодости пристрастилась к бегам – делала ставки, выигрывала, спускала гонорары. Играла и в старости. На ипподроме ее знала не только каждая лошадь, но и весь персонал. Поговаривали, что Ариадна могла позволить себе не только крупную ставку, но и молодого конюха. Никто не знал, сколько точно ей лет. Шутили, что она ровесница ипподрома.

Гена и раньше пил, когда творил. Но это было оправданно.