Ласточ...ка

Тетя Наташа решила отвести Вету в театр. Настоящий, взрослый. Билеты нужно было доставать, и тетя Наташа достала. Точнее, не она, а ее подруга Лида, у которой был сын Кирюша – Ветин ровесник. В театре показывали оперу «Снегурочка». Вета расстроилась – она не понимала, что поют артисты. Совсем не так, как в книжке. Но сидела смирно. Тетя Наташа обещала повести их в антракте в буфет – за бутербродами и пирожным со смешным названием «картошка». Тетя Лида шипела на Кирюшу. Тот захотел в туалет, и тетя Лида шептала ему на ухо: «Я тебе говорила, сходи? Я тебя предупреждала, что нельзя будет выходить? Я тебя спрашивала? Сиди теперь. Терпи».

Кирюша глотал слезы и терпел. Но недолго. Он сказал, что уже чуть-чуть описался, и тетя Лида выволокла его из зала. В антракте им купили пирожные и две шоколадки. Тетя Лида и тетя Наташа пили напиток с газиками, который, как и красный сок со странным запахом, нельзя давать детям. Прозвенел звонок. Пора было идти в зал. Кирюша насупился и хлюпал носом.

– Мама, я хочу шоколадку, – просил он.

– Я сказала: потом. Сейчас нельзя. Весь измажешься. – Тетя Лида старалась говорить тихо, но у нее не получалось.

– Я хочу шоколадку, – ныл Кирюша.

– Да дай ты ему. Успеем, – сказала тетя Наташа.

– Нет, я сказала: после спектакля.

– Хочу шоколадку, – снова затянул Кирюша.

Тетя Лида дернула Кирюшу за рукав и затащила в закуток. За бархатный занавес в ложе. Она развернула шоколадку и вдавила ее в лицо Кирюши.

– Жри, жри, – приговаривала тетя Лида, впихивая шоколад в рот сына. – Хотел? Жри.

Кирюша от испуга сжал зубы и уворачивался. Он вырывался, но тетя Лида крепко держала его за руку. Конец спектакля они так и не увидели.

– Женщины, что вы тут устроили? – За занавеску заглянула билетерша. – Тут театр, а не детский сад. Выходите. Быстро. Или позову администратора.

Всю дорогу домой Вета проплакала – она надеялась, что в театре Снегурочка не растает, как в книжке. В помещении же нельзя разводить костер. Но так и не увидела чудесного спасения героини. А тетя Лида сказала, что и в спектакле Снегурочка растает. И Лель ее разлюбит, так же как в книжке. Потому что все мужики – мудаки. Как Кирюшин папа.

Кирюша, отмытый в женском туалете от шоколада, мокрый и красный, тоже рыдал. Тетя Лида сказала, что больше они никуда не пойдут. Никогда.

Если от бабушки осталась первая фраза, произнесенная Ветой, то благодаря тете Наташе Вета научилась читать. Первым прочитанным словом было: «Б-а-р»."

"Первый поход в ресторан тоже был связан с тетей Наташей. Они гуляли по центру. Просто так – Наташа любила гулять бессмысленно. Вета не любила – ей нужна была определенная цель, к которой гулять.