Ласточ...ка

Но поняла, что эта замечательная женщина ее похвалила, сказала ей что-то хорошее.

А потом Зоя Петровна пропала. Ольгу куда-то везли, что-то говорили. Но голоса были другими. И Ольга, кусавшая губы еще с поездки в автобусе, закричала. Она хотела сказать, чтобы позвали ту женщину, но получился только крик.

– Чё орешь? – Ольга увидела склонившуюся над ней белую маску.

– Больно! – закричала Ольга.

– А ебаться не больно было? – спросила маска.

Зою Петровну Ольга увидела, когда лежала в коридоре после родов. Она помнила, что ей сунули в лицо красную огромную промежность.

– Кто? – спросила маска.

Ольга молчала.

– Кто родился? – настаивала маска, тыкая в лицо Ольге промежность.

– Девочка, – ответила Ольга. – Как сырок плавленый.

– Чего? – удивилась маска.

После этого она ничего не помнила. Очнулась от знакомого голоса, который сказал ей что-то хорошее.

– Есть хочешь? – спросила Зоя Петровна.

– Нет, спасибо, – ответила Ольга.

– Надо, поешь, – велела Зоя Петровна, и Ольга послушалась. Зоя Петровна оставила ей на тележке холодную мясную запеканку. Ольга взяла вилку, отковырнула кусок. Прожевала. Оставшееся она глотала, не пережевывая. Вкус той запеканки она помнила всю жизнь.

Ее перевели в палату. Двенадцать человек. Всем приносили детей на кормление, а Ольге – нет. Она спрашивала, где ее дочка, у медсестер, но они не знали. Медсестер было четыре. Две – в одну смену, злые. Две – в другую, добрые. Добрые медсестры, сменившие злых, Ольге и сказали, что дочка ее на третьем этаже в кювезе. Плохенькая. Поэтому и не приносят на кормление.

Вечером, когда медсестры ушли пить шампанское и есть шоколадные конфеты, подаренные на выписку, Ольга пошла искать дочь. Дошла до выхода на лестницу, долго, очень долго поднималась на один пролет.

Зашла в палату, где лежали детки в кювезиках. Подолгу всматривалась в надписи. У Ольги зрение было минус два. Не так много, но надо вглядываться, чтобы увидеть. Очки она не носила, считая, что в них выглядит еще хуже.

– Ты что тут делаешь? – В палату зашла медсестра и увидела Ольгу. Та как раз дошла до конца одной стены.

– Дочку ищу, – ответила Ольга.

– А кто разрешил?

– Пожалуйста, мне очень надо, – попросила Ольга.

– Ладно. Как фамилия?

– Кириллова.

– Вот здесь. – Медсестра махнула в сторону другой стены и ушла. – Пять минут – и чтобы я тебя здесь не видела, – сказала она.

– Спасибо.

Ольга хотела сказать медсестре, что плохо видит, но побоялась. Неужели мать не узнает своего ребенка? Она пошла в указанном направлении, вглядываясь в надписи. Около четвертого по счету кювезика остановилась – там лежал туго запеленутый красивый младенец со светлыми волосиками. Ольга сощурилась, разглядывая надпись с именем-отчеством и фамилией матери. Да, она, Кириллова Ольга Михайловна.