Ларс

Принесешь в детинец города, спросишь Ларса, племянника князя смоленского, – махнул я рукой.

– Благодарю, воин, – кажется, скоморох немного побледнел.

Я развернулся и ушел с рынка.

– Тебя сейчас надули, – прошептала слева Эса.

– С чего ты взяла? – я остановился.

– Ты совсем не понимаешь? Сто золотых – это очень много. Эти мошенники собирают вещички и грезят о том моменте, когда окажутся за стенами города.

Я задумался. У меня и Эсы разное отношение к деньгам. В этом мире я как-то не задумывался о материальных богатствах. Дома, в Хольмграде, я не платил за еду, мне ее приносила служанка отца. На рынке я расплачивался медяками, особых покупок я не совершал. Эстрид сделала верное замечание, я и правда не понимаю ценности денег здесь.

– Эса, я был не прав, – девушка подняла бровь, – нужно будет поймать негодяев и потрясти их мошну.

– Я все сделаю, – воительница развернулась и исчезла."

"Мы с Агой и Аршаком направились на часть рынка, где торговали броней и оружием. Захотелось понять их стоимость и качество. Подходя то к одному, то к другому купцу, я все больше разочаровывался. Броня из металла здесь стоила безумно дорого, от двух до тридцати золотых. Топоры стоили от пятидесяти серебрушек до десяти золотых. По крайней мере, мой топорик местный торгаш оценил в десяток золотых монет. В большинстве своем цены на металл кусались, поэтому и товар был такой, который мог купить среднестатистический воин – бронь из крепкой кожи и топор из плохого железа. Чем больше я ходил по торговым рядам, тем больше я убеждался в необходимости перемен.

Сделав пометку в голове о надобности совершения «погрессорства» в области развития металлургии и оружейного дела, мы вернулись в кремль. Я переоделся в повседневную одежду и пошел искать дядю. Хотелось обсудить с ним наим сотни крестьян в Хольмграде. Нужно закрыть вопрос о качественном железе.

Шум во дворе детинца отвлек меня от поисков Радомысла. Я вышел во двор, который заполонили всадники-варяги. Это эсовы дружинники втягивались во внутрь кремля. Сама Эстрид, гарцуя на черном жеребце, вела привязанных к веревке Карабаса и Гриню.

– Поймали возле самых ворот, – спрыгивая с лошади, довольным голосом сообщила девушка, – хотели улизнуть. Главное, своих на торге бросили на произвол судьбы, – сурово добавила она, испепеляя взглядом скомороха и главу труппы.

– Я все отдам, – подал голос Карабас.

– Конечно отдашь, – Эса удивленно фыркнула, – и еще сверху добавишь за мое беспокойство.

– Что же ты, Гриня, обмануть меня вздумал, – спросил я скомороха, игнорируя Барабаса.

– Я не хотел, – он пошевелил связанными руками, – Он сказал, что я сам виноват, – скоморох кивнул в сторону Карабаса, – якобы я принял ставку, мне и отвечать за это.