Ларк-Райз

Патентованные стиральные порошки и мыло еще не появились, и стирка требовала много усилий. Бельевых баков тоже не было, и одежду кипятили в больших кастрюлях над очагом. Нередко эти неподходящие емкости выкипали и наполняли дом пеплом и паром. Маленькие дети цеплялись за юбки матерей, путаясь под ногами, те раздражались и теряли терпение задолго до того, как подсиненное белье развешивалось на веревках или заборах. В сырую погоду его приходилось сушить в помещении, и ни один человек, не испытавший подобного на себе, не может представить, каково это – несколько дней жить под развешенным на веревках бельем.

После скудной полуденной трапезы женщины позволяли себе немного отдохнуть. Летом некоторые из них доставали шитье и вместе с соседками устраивались в тени одного из домов. Другие шили или читали дома либо выносили младенцев погулять в саду. Кое-кто из тех, у кого не было совсем маленьких детей, любили, по их собственным словам, «немного поваляться» в постели. Заперев двери и опустив шторы, они, по крайней мере, не становились объектами пересудов, которые в этот час начинали расцветать пышным цветом.

Одной из самых опасных болтуний была миссис Маллинс, худосочная бледная пожилая женщина с седеющими волосами, убранными на затылке под черную синельную сетку, и маленьким черным платком на плечах, который она не снимала ни летом, ни зимой. Вид этой особы, обходящей Горку в паттенах и с болтающимся в руках ключом от двери, был в деревне привычным зрелищем.

Ключ от двери считался дурным знаком, ибо миссис Маллинс запирала дом, лишь когда собиралась надолго отлучиться.

– Куда это она навострилась? – спрашивала одна женщина другую, пока обе отдыхали на углу с полными ведрами.

– Бог ее знает, – чаще всего отвечала другая. – Но, хвала Создателю, к нам домой она уже не пойдет, раз увидала меня тут.

Миссис Маллинс по очереди подходила к каждому коттеджу, стучалась и осведомлялась, который час, а не то так просила одолжить спичек или булавку – все что угодно, лишь бы ее пустили. Некоторые хозяйки лишь приоткрывали дверь, надеясь избавиться от сплетницы, но обычно ей удавалось переступить порог, а оказавшись внутри, она останавливалась прямо за дверью, вертела в руках ключ и молола языком.

Ничего скандального миссис Маллинс не рассказывала. Иначе ее посещения, возможно, и не были бы столь нежеланными. Она просто болтала о погоде, о последних письмах своих сыновей, о своей свинье или о том, что вычитала в воскресной газете. В Ларк-Райзе была в ходу поговорка: «Бойся гостя стоящего», и миссис Маллинс являлась ее наглядным воплощением.

– Не хотите ли сесть, миссис Маллинс? – говорила Лорина мать, если ей самой хотелось посидеть. Но ответ всегда был один:

– Нет, нет, спасибо. Я к вам всего на минутку.