Ларк-Райз

Одним из выдающихся достоинств Эммы в глазах ее собственных детей было то, что она родилась уже тетей и, едва научившись говорить, настояла на том, чтобы две ее племянницы, бывшие старше ее, называли ее «тетушкой Эммой».

До ухода на покой дедушка занимался старинным сельским ремеслом торговца яйцами, он разъезжал по сельской местности на повозке, запряженной маленькой лошадкой, скупал яйца на фермах и в коттеджах и продавал их на рынках или перепродавал лавочникам. Сзади к стене круглого дома примыкала небольшая конюшня, в которой обитал пони Доббин. Дети обожали валяться в яслях и лазить среди стропил. Смерть Доббина, происшедшая от старости, положила конец торговле яйцами, поскольку у деда не имелось сбережений, на которые можно было купить другую лошадь. Какие там сбережения! Более того, тогда дед и сам страдал тем же недугом, что и Доббин; посему он решил, пока может, работать у себя в саду и ежедневно совершать прогулку до «крайнего дома», а от «крайнего дома» до церкви и домой.

В церкви он не только посещал все службы, и воскресные, и будние, но ходил туда и в отсутствие службы, чтобы помолиться и поразмышлять в одиночестве, ибо был глубоко религиозным человеком. Одно время дедушка являлся методистским мирским пастором и по воскресеньям покрывал пешком по многу миль, когда наступала его очередь проводить службу в молитвенном доме в одной из деревень. В старости он вернулся в англиканскую церковь, но не из-за перемены мировоззрения, поскольку вопросы вероисповедания его не волновали (его ноги слишком прочно стояли на Камне, служащем основанием всем церквям), а потому, что приходский храм располагался поблизости, что давало деду возможность посещать службы, всегда был открыт для личной молитвы и тамошняя музыка, при всей своей убогости, была единственной, доступной ему.

Некоторые члены его прежней паствы из молитвенных домов еще помнили то, что считали его вдохновенной проповедью «Слова».

– Тебе, внучке такого деда, следует лучше себя вести, – заявила однажды Лоре какая-то методистка, увидев, как та пролезла сквозь прореху в живой изгороди, порвав новый передник. Но Лора была недостаточно взрослой, чтобы оценить дедушку, потому что он умер, когда ей было десять лет, а его нежная забота о Лориной матери, самой младшей и самой любимой дочери, служила причиной множества нотаций и упреков в адрес внучки. Если бы он увидел порванный передник, девочка, безусловно, наслушалась бы и того, и другого. Однако Лоре хватало проницательности, чтобы понимать, что при всем этом дед куда лучше большинства людей.

Как уже упоминалось, одно время дедушка играл на скрипке в одном из последних церковных ансамблей в округе.