Ларк-Райз

Самым трудным для нее было раздобыть свою еженедельную унцию нюхательного порошка, это единственное, без чего она не могла обойтись и что было столь же необходимо ей, как табак курильщику.

Все женщины, перешагнувшие пятидесятилетний порог, употребляли нюхательный порошок. Это была единственная роскошь в их нелегкой жизни.

– Я не могу обойтись без понюшки, – уверяли они. – Она для меня как еда и питье, – и постукивали по стенкам табакерки. – Возьми щепотку, дорогая!

Молодые женщины в большинстве своем с гримасой отвращения отвергали это предложение, так как нюхательный порошок вышел из моды и считался вредной привычкой; однако мать Лоры запускала в протянутую табакерку большой и указательный пальцы и деликатно, «ради приличия», как она говорила, брала понюшку. На крышке табакерки Куини красовались портреты королевы Виктории и принца-консорта. Иногда, когда последние крупинки порошка исчезали, она нюхала пустую коробочку и замечала:

– Ах! Хоть что-то. Дух хорошего нюхательного порошка лучше, чем ничего.

У нее еще оставался один великий день в году, когда осенью к ней являлся перекупщик, приобретавший продукцию ее пасеки. В те дни в дверях ее кладовой висел большой муслиновый мешок с кусками сот, мед из которых стекал в большую красную кастрюлю, стоявшую внизу, а дети из «крайнего дома» ждали у ее порога, чтобы увидеть, как торговец медом выносит на улицу и взвешивает цельные соты. Однажды – то был незабываемый год – он вручил каждому из них по истекающему густым веществом кусочку сот. Он никогда больше этого не делал; но ребята всегда ждали, ибо надежда почти так же сладка, как мед."

"Когда Лора была маленькой, возле их коттеджа находился дом одного холостяка. Он принадлежал Майору, который, как свидетельствовало его прозвище, когда-то служил в армии. Он побывал во многих странах, а затем вернулся на родину, чтобы обзавестись домом и жить одинокой, скромной, по-солдатски упорядоченной жизнью. Все шло хорошо, пока Майор не стал стар и немощен. Даже и тогда он несколько лет справлялся своими силами, потому что имел небольшую пенсию. Затем старик заболел и провел несколько недель в оксфордском лазарете. До того, как его туда отправили, за ним ухаживала мать Лоры, поскольку у него не было ни родных, ни близких друзей; она помогла ему со сбором тех немногих необходимых вещей, которые ему надо было взять с собой. Женщина навестила бы его и в больнице, будь у нее такая возможность; но у нее было туго с деньгами, да и дети слишком малы, чтобы оставить их одних, поэтому она написала Майору несколько писем и еженедельно посылала ему газету. Это, как она говорила, «самое малое, что можно сделать для несчастного старика».