Ларк-Райз

Во многих приходах это вызвало бы скандал; но в Фордлоу скорее радовались переменам, за исключением методистов, которые, в полном соответствии со своими догматами, перестали посещать церковь, и нескольких других ригористов, которые заявили, что мистер Марли «папист». Он даже обратил троих человек: мисс Эллисон и, как ни удивительно, землекопа и его жену, которые недавно поселились близ Ларк-Райза. Последние раньше много буйствовали, и было странно видеть, как эта парочка, прихорошившаяся и в выходных, в будний-то вечер, нарядах, неторопливо пересекает наделы, направляясь на исповедь."

"Само собой, Лорин отец заметил, что они «собираются вытянуть из бедного старого дурака все, что можно». Насчет этой четы он почти наверняка ошибался; но, возможно, были и совсем другие люди, ибо мистер Марли был очень щедрым человеком, который давал обеими руками, «даже перегибая палку», как выражались жители деревни. Он благодетельствовал не только больным и неимущим, хотя они являлись его первейшей заботой, но и всем, кто, по его мнению, в чем-то нуждался, чего-то желал или кому это было бы приятно. Школьникам викарий подарил два красивых футбольных мяча, а каждой девочке скакалку – чудесную вещицу с расписными ручками и маленькими бубенчиками, каких они в жизни не видывали. Когда наступила зима, он купил трем самым бедным девочкам теплые серые пальто, какие тогда были в моде, чтобы они могли посещать церковь. Когда мистер Марли выяснил, что Эдмунд любит поэмы Вальтера Скотта, но знает только отрывки из них, он купил мальчику «Полное собрание поэтических сочинений», а чтобы Лора не чувствовала себя обделенной, одновременно подарил ей «О подражании Христу» Фомы Кемпийского в изящном сине-серебряном переплете. Это лишь некоторые из его добрых дел; имелись свидетельства десятков других поступков викария, о которых ходили слухи, и, без сомнения, о многих его благодеяниях знали лишь он сам и тот, кому он оказал помощь.

Однажды мистер Марли даже снял с себя ботинки и отдал женщине, которая жаловалась, что не может пойти в церковь из-за отсутствия обуви, многозначительно добавив, что у нее большой размер и мужская пара легких туфель будет очень кстати. Викарий отдал ей лучшую из двух имевшихся у него пар, которая случайно оказалась на нем, при условии, что ему будет позволено уйти в них домой. Это было уступкой условностям, поскольку он с удовольствием прошелся бы босиком по камням, как последователь своего любимого святого Франциска Ассизского, к которому воспылал особой привязанностью еще за двадцать лет до распространения культа Маленького Бедняка. Викарий раздавал так много, что себе оставлял только самое необходимое.