Лапти

Подавая руку, спрашивал:

Лишь иного, и то разве по облику родни, угадывал, дивясь, как из мальчишки, карапуза, которого чуть помнил, вырос такой здоровенный, под потолок, детина.

Петька Сорокин, услышав, что к Столяровым приехал Алексей, зашел за Ефимкой Малышевым.

В окна, как мухи на мед, налипли бабы и девки. Не спуская глаз с приезжего гостя, они чуть прислушивались к разговору, который шел в избе, и все, что удавалось им видеть и слышать, пересказывали друг дружке. Знали, сколько на столе было тарелок с колбасой, ветчиной, рыбой, сколько бутылок вина, сколько яиц съел Алексей, в какой рубашке он сидит, как причесался, что говорит и о чем спрашивает других. Знали, какие подарки привез ребятишкам, какой материи снохе, отцу, и сколько все это ему стоило.

В избу Петька с Ефимкой не решились идти. Постояв у окон, Петька, упершись руками о плечи девок, поднялся и заглянул в избу. Оттого ли, что девки под тяжестью его тела взвизгнули, или само собой уже так вышло, но в тот момент, когда он взглянул на Алексея, тот обернулся к окну. Мигом, словно девичьи плечи накалились добела, съехал Петька на землю и на вопрос Ефимки: «Какой он?» — определил:

— А вы губошлепы! — сердито заявила им чья-то девка.

— А тебя не спрашивают, и молчи, — огрызнулся Петька.

После утомительной дороги, да к тому же все еще чувствуя слабость от болезни, Алексей несколько дней никуда не выходил. Лишь через неделю решил ознакомиться с жизнью села.

— Здравствуй, Степан, — как со старым товарищем по годам и по фронту, поздоровался Алексей с председателем сельсовета Степкой Хромым, зайдя туда утром.

— Здорово, Матвеич… Проходи, садись… Как дела? Что новенького?..

— А разве старое все известно?

— Про чего ты? — не понял Хромой.

— Ты спрашиваешь про «новенькое». Может быть, еще спросишь, будет война или нет?

За столом напротив — секретарь сельсовета, лысый старичок. Видно было, что он или с похмелья мучился, или не выспался.

Хромой положил руки на стол и, глядя в окно, скучно произнес:

— Видно, опять дождь пойдет…

— Не будет дождя! — сурово заявил секретарь. — Перед мокрой погодой у меня спину ломит.

Алексею хотелось расспросить Хромого о делах сельсовета, о работе ячейки коммунистов, комсомола, кооперации, но он увидел, что об этом можно кого угодно спрашивать, только не Хромого. Он явно уклонялся от разговоров на такие темы и сводил на другое. Молча повернулся и, слыша за спиной облегченный вздох Степки, ушел.

«В клуб зайду», — решил он.

О клубе ему кое-что говорили и особенно хвалили Петьку, заведующего. Алексей помнил его совсем маленьким, когда их отец жил еще с семьей.

— Здравствуй. Кажется, Сорокин?

— Он самый, — ответил Петька.

— Что ты тут делаешь? — кивнул Алексей на шкаф.