Лапти

Небось через нее и меня в делегатки выбрали.

— А разь плохо? — крикнула Дарья. — Ишь как ты председателя из себя изображала.

Фомина прервала их. Указывая Прасковье на скамейку, сказала:

— Ну-ка, будь еще раз председателем.

Не успела Прасковья сесть, как сзади облапила ее Дарья, крепко сжала своими сильными руками за шею, чмокнула в ухо и звонко захохотала:

— А я твой секретарь буду.

Подошли остальные делегатки, и Фомина стала им рассказывать, кому что делать, кого куда выделить.

После распределения работы заявила:

— Вот что, бабы, работать так работать. А работы в вашем селе много. Мне придется задержаться у вас. Помочь вам. Начать надо с кооператива.

Поговорили еще кое о чем и разошлись.

Прасковья шла, словно пьяная. Ей хотелось не домой идти, а сесть где-нибудь, чтоб никто не видел, и разобраться во всем, что произошло за эти дни. Навстречу из дома шел Петька.

— Кончили заседанье?

Еще заметнее бросилось в глаза, что Петька намного стал выше, крупнее, а лицо было в точности похоже на Степаново, когда тот был парнем. Те же глаза, кудри на висках, та же походка вразвалку.

— Вроде чумовой стала. Ты куда идешь?

— Газету стенную готовим.

— Опять вас ругать начнут. Нефедушка и сейчас зубами скрипит.

— Нефеду от нас мало досталось. Зачем он озимь у бедноты скупает? Вот в суд еще скоро на него подадим.

Прасковья испуганно зашептала:

— Гляди, сынок, как бы голову не свернули.

— Вона! — присвистнул Петька.

— А теперь кого протащите?

— Лавочника Лобачева и приказчика кооператива. Они заодно орудуют. Все село обделывают.

Прасковья вспомнила, что ее выделили в кооператив.

— Разберись, сынок, а потом уж…

Петька хотел что-то сказать, но подбежала Аксютка и закричала:

— Вот заболталась, а Ванька орет: есть, вишь, хочет. Всплеснула руками, побежала домой и запричитала:

— Сыно-очек, ми-илый, а ведь я совсем про тебя забыла!

Про кооператив давно по селу носились нехорошие слухи. Оттого народ в клубе гудел пчелиным роем.

Председатель кооператива сидел на передней скамье, ухмылялся, а приказчик Гриша метался от одного мужика к другому и, косо оглядываясь по сторонам, что-то каждому нашептывал.

Ревизионная комиссия — учительница, Дарья и дядя Егор — сидели за столом, выжидающе поглядывали в зал. Фомина уселась на передней скамье, а предсельсовета прошел на сцену.

Скоро, ковыляя ногой, прошел туда же и председатель кооператива, он остановился около учительницы, пошептался с ней, с Дарьей и, кивнув головой, крикнул:

— Начнем, что ль, граждане?

— Пора! — отозвались ему.

Сдвинув шапку набок, спросил:

— Кого председателем выберем?

Поднялся Мирон.