Лапти

К удивлению старика, Яшка быстро спустился по снопам на землю и знаками начал звать его к себе.

Егор торопливо слез.

— Сюда, — поманил Яшка и зашел в образовавшийся угол между кладью и телегой. — Видишь? — указал на дорогу, где против них уже ехал Федор.

— Ну? — посмотрел Егор.

— Телегу вон… видишь? Кто везет — узнаешь?

— Да пес с ним. Какой-то единоличник.

— Верно, единоличник. Только не какой-то, а гляди по лошади. У кого пегая? Беги, догоняй. Это сват твой, а мой отец. Он колхозные снопы везет.

— Ври! — уставился Егор.

— Сам видал, как накладывал.

Выругавшись и захватив грабли, Егор побежал по дороге. Его, бегущего, завидели комсомольцы и колхозники, выходившие из переулка. Все они, почуяв что-то неладное, остановились.

— Сто-ой! — запыхавшись, подбежал к лошади Егор и взял ее за уздцы. — Тпру!

— Кто тут? — спокойно вышел из-за телеги Федор. — Зачем тебе, Егор, моя лошадь понадобилась?

— Постой-ка… Ты, сват нареченный, ты где эти снопы наклал?

— На загоне, — так же спокойно ответил Федор.

— Вот тебе раз. Да на своем.

Егор бросил грабли, выхватил сзади из телеги сноп, помял прядку в горсти и, поднеся крупные зерна овса к самому лицу Федора, спросил:

— А загоном не ошибся?

Подошедшие колхозники и комсомольцы поняли, в чем дело, и засмеялись. Федор увидел — отпираться бесполезно.

— Ребята, — обратился к ним Егор, — ведите лошадь на ток. Свалите там овес.

Окруженный народом, Яшкин отец затравленно и злобно съежился, очевидно ожидая, что вот-вот его начнут так же избивать, как всегда мужики избивают воров. Но никто не ударил его, даже не замахнулся. Все они, непонятно почему, продолжали смеяться над ним и даже спорили, почему он наложил колхозный овес.

— Может, на заре не видать было?

— Сама лошадь завела.

— Пегая лошадь — дура, заведет…

— Намеднись в одном селе пегая лошадь мужика в овраг опрокинула.

— Колхозное вроде казенное. Воруй, никому дела нет.

— Видать, на семена тележку вез.

— Нет, на кисель. Больно кисель вкусный из этого овса.

— Глядите, сколько навалял. Не меньше семи крестцов.

— Нет, ребята, — вступился Фома, — я так думаю, непременно Федор загоном ошибся.

— Оши-ибся! — подхватили колхозники.

— С какого поля брал?

Федор уставился в землю, побледнел, вспотел и осунулся. Глаза заволокли слезы.

— С какого поля? — снова спросили его.

— На бывшей поповой земле, — раздался голос Яшки.

Услышав сына, вскинул голову, и краска бросилась в лицо.

— Ты?! — внезапно рванулся он.

— Да! — отступил на всякий случай Яшка.

— Какой ты отец, ты вор.

— Стало быть, это ты нахлестывал лошадь, торопился предать?

Федора повели в совет, а Яшка с будущим тестем пошли на гумно.

Где бы Наташка ни встретила Прасковью, всегда пыталась заговорить с ней. Она знала, Петьке уже не раз попадало за нее.