Лапти

Теперь только Орлов понял, что значит третья бригада. Хотелось досадливо крикнуть: «А ну вас к черту» — и уйти. Шагнул уже назад, но счетовод Сатаров попридержал его и, подняв лицо, не бабам, а в небо громыхнул:

— Это чего вы теперь, а?

Бабьи голоса сразу сникли, словно их прибило ветром, а Сатаров уже побагровел, крепко зажмурил глаза.

— Полоть — мыла, вязать — мыла, молотить — мыла. Или Орлов вагон за собой пригнал?

Фингала внезапно взвизгнула:

— Небось ты своей жене нашел!

Счетовода это напоминание разозлило. В районе на базаре он купил два фунта мыла, и вот пустили слух, будто это мыло он взял из колхозного фонда.

— Фингала — она бесстыдница! — определил водовоз. И, обращаясь к ней, закричал: — Ты водкой торгуешь, а с председателя водку просишь?

— А ты, черт, откуда знаешь? — метнулась к нему Фингала.

— Вот те раз. Да ведь я сам у тебя вчера поллитровку брал.

Фингала замолчала. Этим воспользовался Сатаров.

— Слушайте мое слово теперь. Вот передо мной стоит моя соседка Марфа, а вот — Марья. Марфа, скажи-ка, когда ты нынче на работу вышла?

— У меня маленький, — крикнула Марфа.

— За каким чертом тогда мы ясли организовали? Теперь Марья. Она чуть свет встает и прямо в поле. Верно говорю? А работа поденная, стало быть обеим плата одинаковая. Ты с утра навяжешь телеги три, а Марфа только идет. Обидно тебе, Марья?

— Немножко и обидно, что ж.

— А тебе, Марфа, не стыдно? Ведь ты получаешь Марьину долю.

— Ничего не получаю! — побелела Марфа.

— Ага, — усмехнулся Сатаров, — ничего. Ну-ка, айда на загоны.

Заинтересованные, что будет делать на загоне Сатаров, бабы тронулись за ним. Он прошел по рядам между снопов и остановился. Левой рукой взял сноп, правой — другой.

— Говорю прямо, не знаю — чей это ряд и чей этот. Но, глядите, вот вязка, вот другая. Сноп в левой руке, как ни бросай, а хоть вези в Москву на выставку, сноп в правой руке… к нему две свечки ставь и за упокой души панихиду справляй. А плата одинаковая. Теперь глядите, что на загоне делается. Под этим же снопом не подобрано и на всем ряду былки. А ведь вяжете после жнейки. Почему так? Плата поденная, — никто не старается.

Одна баба, не поняв, к чему завел Сатаров речь, перебила:

— Что сдельщина, что бездельщина! Дайте-ка нам работать по-своему. Отведите нам с Авдотьей три десятины, да мы вдвоем-то в один день их свяжем. Разве бы я так работала? Я бы до стада поднялась, а до солнышка на загон. Я бы не стала дожидаться, когда шабренка волосы расчешет, картошки наварит. Вы нам отрядно дайте.

— Отрядно! — гаркнули бабы.

— Хорошо, — согласился счетовод, переглянувшись с Орловым и Бурдиным, — если не хотите сдельно, дадим отрядно.

Бригадир Селезнев заявил бабам:

— Ты не толкуй нам, — в этот раз не согласились с ним бабы.

Началось совещание.