Лапти

С какой стати бросаться Авдею в пекло спасать колхозное сено? Особенно горячо выступала Роза Соломоновна. Она рассказала, как нелегко было уговорить Авдея, как он искренне колебался и как был испуган, когда ударили в набат, и первый побежал. Авдея приняли в колхоз. Только что проголосовали, распахнулась дверь, и, запыхавшись, вбежал Илья. Дрогнувшим голосом кузнец крикнул с порога:

— Какая-то сволочь силосные ямы закопала!

Многие даже не поняли сразу, в чем дело. Но кузнец, размахивая руками, горячился:

— Продольную яму закопали наполовину, а которая с плетнем — доверху, третью только начали, да не успели.

Петька Сорокин побледнел. Ответственным по силосным ямам был он.

— Та-ак, — протянул Бурдин. — В один день два несчастья. Пойдемте.

Шли молча. Ночь темная, в улицах лаяли собаки. Слышалась гармошка.

Подходя к силосным ямам, заметили свет двух фонарей. Это конюхи ходили возле закопанных ям и ругались.

— Проспали? — крикнул на них Алексей. — Удивительно, как вас самих не закопали?

— Диву даюсь, — подошел с фонарем старший конюх. — Ты гляди, что они тут наделали. Ведь надо было осилить такую работу.

— Закапывать легче, чем выкапывать, — послышался чей-то голос.

Молодой конюх, стоявший возле Бурдина, всплеснул руками и со слезой в голосе выкрикнул:

— Почему? — обернулся к нему Бурдин.

— Слышал, как закапывали, только невдомек было. Думал, комсомольцы работают. Подивился: вот заботливые, ночью покоя не знают.

Сорокин прыгнул в ту яму, которую копал он с комсомольцами пять дней и которая была засыпана кем-то в один час, освещал фонарем стены и ругался непривычными для него словами.

Разошлись с силосных ям, как с могил. Каждого грызла досада, обида. Алексей пришел домой, лег на кровать, задымил папиросой и молчал. Дарья тоже молчала. Лежал долго не смыкая глаз.

— Я лампу зажгу, — поднялась Дарья.

При свете лампы Алексею вдруг захотелось просмотреть свои давнишние чертежи плотины и мельницы. Встал, выдвинул корзину и долго копался в ней.

Сел на сундук, разложил чертеж плотины. Потом, как бы спохватившись, воскликнул:

— С электрификацией села ничего не выйдет. Где сейчас достанешь динамо? Гвоздей и тех нет.

Затем принялся вспоминать, как приехал в Леонидовку, как на лугу встретил ее, Дарью, как приходила она к нему в «штаб-погребицу».

— Знаешь что? — усевшись рядом, сказал он. — Уедем с тобой на Днепрострой.

— Спать бы лег, — ответила Дарья. — Глаза у тебя нехорошие.

— Спать не буду. Кто же все это наделал?

— Утро вечера мудренее.

— Какой вечер, — заря.

— Верно, переустал. Тебе нравится жена Бурдина?

— Ничего. Работает в яслях.

Дарья не успела ответить. Кто-то тихонько постучал в дверь. Это было неожиданно. Стук повторился.

— Кто? — спросил Алексей.

— Я тут, я, — послышался голос.