Лапти

Одним пригрозил налогами, другим — раскулачиванием, а потом, собрав сход, заявил, что если они не войдут, то дарственный лес отберется в пользу артели. Вожаки посовещались и решили, что если уж вступать, так вступать всем. И непременно оговорить, что дарственный лес остается за ними.

Скребнев согласился. Второе общество написало приговор и огулом вступило в колхоз.

Теперь вожаки опять созвали сход. На этом сходе вынесли другой приговор: выйти всем. Приговор с подписями принесли Алексею, но тот его порвал и предложил каждому, кто хочет выходить, подавать отдельно заявление. На второй день утром перед Алексеем лежало девяносто пять заявлений. Остались только старые колхозники. А тем, кто не хотел было писать заявлений, пригрозили, что не видать им ни слеги, ни кола и ни веника…

Вот в такое общество и направилась проверочная группа с Бурдиным во главе.

— С бедноты начнем аль подряд? — спросил Петька, когда они вошли в улицу.

— Сначала подряд, — ответил Бурдин. — Для знакомства. Миновать будем только уже исключенных. Но ты вкратце говори мне о каждом хозяине, кто он и что.

— Это с большой радостью.

Крайний дом крыт железом. Наличники на окнах узорчатые, крыльцо с коньком, на коньке жестяной цветочек, карниз под крышей тоже узорчатый. На крыльцо ведут пять ступенек. Пол в крыльце дощатый, плотный, из цельных досок. Дверь сенная крашена.

— Кто в таком тереме живет? — улыбнулся Бурдин.

Петька рассказал: хозяин дома — молодой мужик. При отце хозяйство было плохое. Хозяйничать остался младший, Павел. Мужик выдался горластый, противник колхоза отчаянный и, видать, метит в вожаки общества. В колхоз вошел, как и все, по приговору, но теперь увел пару своих лошадей, а жена забрала сбрую.

Сенная дверь заперта изнутри на щеколду и засов. Долго стучались то в нее, то в раму окна. По дощатому полу в сенях послышались чьи-то осторожные шаги. Не открывая двери, женский голос сердито окрикнул:

— Из совета, — ответил Петька.

— Откель я знаю, — раздраженно ответила женщина. — Вы найдите да мне укажите.

— Жа-аль, — протянул Петька.

Подумав немного, снова спросил:

— А может, дома? Очень нам его нужно.

Еще более раздраженно ответила женщина:

— Ну что пристали, как репьи к собачьему хвосту! Сказала — нет, стало быть — нет. За коим домовым он вам понадобился?

Петька подмигнул Бурдину, а по направлению к двери, привздохнув, проговорил:

— Хотели было вернуть ему плуг и семена, а раз его дома нет, стало быть, что ж… все останется в колхозе. Ну, пошли, ребята, — добавил Петька и громко затопал на одном месте.

Женщина помолчала некоторое время, потом, спохватившись, встревоженно и совсем иным голосом окликнула:

— Погодьте уходить.